Несмотря на то, что в годы Великой Отечественной войны бронепоезда стали уязвимы перед авиацией, некоторые из них вписали славные страницы в летопись борьбы с врагом. Например, бронепоезд «Илья Муромец», построенный в 1942 году, прошел путь от Мурома до Франкфурта-на-Одере, не получив ни одной пробоины. За время войны он уничтожил 7 самолетов, 14 орудий и минометных батарей, 36 огневых точек противника, 875 солдат и офицеров. В 1971 году паровоз бронепоезда поставлен в Муроме на вечную стоянку.
Интересно, что этот бронепоезд я встретил во время подготовки к битве на Орловско-Курской дуге в 1943 году, когда служил уже в ракетных частях. Следует сказать, что бронепоезда стали прообразом для современных средств противовоздушной обороны и даже ракетных войск стратегического назначения, о чем писала российская пресса.
Далеко не у всех бронепоездов судьба складывалась столь счастливо, в чем я убедился очень скоро. Нас направили на помощь обороняющимся частям, для подавления танковой атаки. Фашистов поддерживала авиация. Мы успели произвести лишь один залп, как угодили под сильную бомбежку. Рельсы впереди и позади бронепоезда были повреждены, и он превратился в неподвижную мишень, на которую немцы обрушили шквальный огонь из орудий. Ударной волной меня выбросило через открытый люк.
К счастью, все ограничилось контузией и мелкими травмами. Я просил оставить меня на попечение санчасти, но меня отправили в госпиталь, оттуда - в Москву, в резерв Главпура. Здесь судьба снова свела меня с политруком Георгием Морозовым, у которого я когда-то был заместителем. С ним мы делили комнату в общежитии. После тяжелого ранения под Харьковом он находился в резерве уже четыре месяца и не сетовал на судьбу. Кстати говоря, так и остался там до конца войны.
В резерве была мастерская по ремонту оружия, пришедшего в негодность во время боевых действий, и нас, ждущих назначения, привлекали для работы в ней. Я с большой охотой занимался ремонтом, слесарил с удовольствием, что, собственно, любил делать всегда, все-таки это моя первая профессия.
Большинство же людей, находившихся в резерве Главпура, были гуманитариями и к такой работе склонности не имели. Начальник мастерской заметил мое рвение и, уходя на фронт, назвал мою фамилию в качестве своего преемника.
- Все, Вася, твоя война кончилась. Заведи бабу и живи себе спокойно, - советовал Морозов мне.
Но моя душа рвалась на фронт. Однажды узнал, что раз в неделю в резерве ведет прием представитель Главного политического управления армии. Попасть к нему можно было только по направлению руководства. Рассчитывать на это не приходилось. И тогда я второй раз в жизни решился нарушить воинский устав. Первая попытка оказалась неудачной. В комнате, где ожидали приема, находилось слишком много людей, и до меня очередь не дошла. Во второй раз повезло больше.
Переступив порог кабинета, где вел прием уполномоченный, я честно признался, что явился самовольно. То ли представитель Главпура оказался таким же отзывчивым, как и комиссар полка, то ли в глазах моих было столько отчаяния и мольбы, что он согласился выслушать меня. В результате этой беседы я получил направление в 24-ю бригаду новых ракетных комплексов, оборонявшую подступы к Москве…
Об истории создания ракетных войск Красной Армии стоит рассказать чуть подробнее. Она опровергает досужий вымысел некоторых историков, утверждающих, что мы недооценивали роль современных вооружений, что, как и в годы Гражданской войны, полагались на знания и опыт лихих кавалеристов Ворошилова и Буденного.
Из достоверных источников известно, что разработки нового оружия были начаты еще в конце 1920-х годов. О драматических событиях, связанных с этой сверхсекретной работой, мне рассказывали очевидцы, один из которых служил в нашей бригаде и испытывал такие установки в 1940 году, еще в финской войне. Я воссоздаю этот эпизод по воспоминаниям очевидцев.
В Реактивном научно-исследовательском институте, созданном по приказу начальника вооружений Красной Армии Михаила Тухачевского, трудились выдающиеся ученые: Клейменов, Королев, Глушко, Лангемак. После ареста маршала все они оказались под подозрением и были осуждены по обвинению в создании «антисоветской диверсионно-террористической организации и шпионаже» в пользу Германии. Клейменова и Лангемака расстреляли, Королев и Глушко оказались на долгие годы в тюрьме. Это приостановило работы по созданию реактивной артиллерии, хотя доводка предназначавшихся для нее ракетных снарядов РС-82 мм и PC-132 мм была уже практически завершена. Незадолго до начала войны их возобновили и вели в форсированном темпе…
