За батареей началась охота. При малейшем подозрении о месте ее нахождении территория подвергалась массированной бомбардировке. Теперь после каждого залпа приходилось не только в спешном порядке прятаться в лесу, но и в нем перемещаться по глухим, порою труднопроходимым заболоченным дорогам, постоянно меняя направление движения. Перед тем как сделать привал, тщательно прочесывали местность в радиусе нескольких километров. Флерова предупредили, что район боевых действий батареи наводнен диверсантами, переодетыми в красноармейскую форму и гражданскую одежду.
В конце концов врагу удалось заманить батарею в ловушку. В последней телеграмме Флеров радировал:
«7 октября 1941 г. 21 час. Попали в окружение у деревни Богатырь - 50 км от Вязьмы. Будем держаться до конца. Готовимся к самовзрыву. Прощайте товарищи!»
Из всей батареи удалось чудом спастись лишь нескольким бойцам. Но врагу достались лишь покореженные обломки секретного оружия.
Убедившись в высокой эффективности ракетных установок, Верховный Главнокомандующий отдал приказ об их серийном производстве. И уже к началу августа на Западном фронте, кроме экспериментальной батареи капитана И. А. Флерова, действовало еще несколько батарей реактивной артиллерии: лейтенанта А. М. Куна, лейтенанта Н. И. Денисенко, старшего лейтенанта Е. В. Черкасова, капитана В. А. Смирнова.
Легендарную «катюшу» знают все. А вот о том, что у нее был еще более грозный «младший брат» - ракетные установки залпового огня «лука», пишут мало. Он появился на свет в мае 1942 года. Группа офицеров Главного управления вооружений разработала снаряд М-30 (модификация М-31), в котором к ракетному двигателю от М-13 присоединялась мощная надкалиберная головная часть с максимальным диаметром 300 мм. После успешных полигонных испытаний, 8 июня 1942 года Государственный комитет обороны издал постановление о принятии М-30 и М-31 вооружение и начале их серийного производства. И уже к 10 июля 1943 года были созданы первые 20 гвардейских минометных дивизионов. Каждый из них имел в своем составе три батареи с двенадцатизарядными двухъярусными пусковыми установками. Дивизионный залп соответственно составлял 36 ракет.
595-й, а затем 593-й дивизионы, в которых мне довелось служить, были оснащены как раз такими установками. Мощность снарядов производила большое впечатление на противника. Ходила легенда, будто бы боевая часть ракеты начинена каким-то специальным, особо мощным, взрывчатым веществом, способным сжигать в районе разрыва все дотла. На самом деле в боеголовках применялись обычные взрывчатые вещества. Исключительный эффект достигался за счет того, что при одновременном или почти одновременном взрыве целой группы снарядов вступал в силу закон сложения импульсов от ударных волн.
Первые установки монтировались не на автомобилях, а на деревянных помостах, которые мы возили с собой. Дальность стрельбы была небольшая, поэтому, чтобы не ударить по своим, подготовку позиций для стрельбы мы вели на нейтральной полосе, перед передним краем нашей обороны, и попадали под перекрестный огонь и спереди, и сзади.
Снаряды М-30 имели фугасную, химическую и зажигательную начинку. Однако в основном применялась фугасная. Зажигательные снаряды мы применили только один раз при взятии Ельни. Снаряды с химической начинкой не использовали ни разу, хотя всегда их возили с собой в подразделении тылового обеспечения. Головка снаряда была выполнена в форме эллипсоида. За эту особенность кто-то из начитанных фронтовиков остроумно прозвал установку «лукой» - по имени героя написанной в 19 веке поэмы, прославляющей его сексуальные подвиги. По понятным причинам это прозвище, в отличие от «катюши», официальная пресса предпочитала не упоминать, его знали только сами фронтовики.
Бригада дислоцировалась в Калужской области, в районе поселков Сухиничи и Жиздра. Отсюда мы наносили сокрушительные удары по скоплению сил противника.
Один из первых моих боев в качестве заместителя командира третьей батареи проходил около Жиздры. Батарею развернули, как обычно, между передними краями обороны на безлесной пересеченной местности, поросшей кустарником. После нашего первого залпа по переднему краю противника в атаку пошел танковый корпус. Он обогнул нашу позицию с двух сторон и пошел вперед. Немцы их встретили шквальным огнем. Несколько танков загорелись. Вдруг из-за холма на нашу позицию выскочил танк Т-28, остановился рядом с нами, и из центральной башни выбрался раненый командир танка. Он был весь в крови и попросил медицинской помощи. Оказать мы ее не успели. В ту же минуту к нам на позицию буквально подлетел на танке командир корпуса, достал пистолет и, срываясь на крик, потребовал у раненого командира немедленно вернуться в боевые порядки. Раненый танкист пытался уговорить комкора дать ему возможность получить медпомощь, но тот, угрожая пистолетом, заставил повернуть танк и вернуться на поле боя. Все, что мы могли сделать в этой ситуации, - это установить новые ракеты и без разрешения командования дать залп и поддержать наших танкистов.
