- Скажите ей, что я очень занят. Освобожусь и сразу же перезвоню.
После небольшой паузы, заметно смущаясь, секретарь сказала:
- Алексей Александрович, ваша супруга настаивает на том, чтобы вы немедленно сняли трубку городского телефона!
Чувствуя крайнюю неловкость оттого, что при свидетелях вынужден подчиняться приказу своей жены, Янович схватил трубку с рычага аппарата.
- Ну, я же просил!
Супруга председателя не говорила, а так громко и раздраженно кричала в трубку, что я невольно стал свидетелем их короткого разговора:
- Ты там сидишь и не знаешь, что над городом висит радиоактивное облако. Советуют закрыть все окна и форточки, а дети бегают по улице, как ни в чем не бывало. Ты можешь объяснить хотя бы, что произошло?
- Что за чушь, какая радиация? - Янович посмотрел в окно.- Облако как облако, наверное, к дождю. Кто там поднимает панику?
- Соседке ее родственники из Гомельской области позвонили, сказали, что в Брагинском и Хойникском районах всех жителей выгоняют из собственных домов, не разрешая брать даже вещи и куда-то эвакуируют...
- Ерунда какая-то. Если бы случилось что-то серьезное, меня бы проинформировали.
- Значит, такой ты руководитель, если все делается в обход тебя!
После этой фразы жена Яновича бросила трубку.
Не без труда связавшись с Минском, Янович получил самую общую информацию о Чернобыльской катастрофе. Оба мы отнеслись к ней довольно спокойно. Подлинных масштабов произошедшей трагедии никто из нас не представлял. Для большинства же населения она оставалась тайной за семью замками. Никаких официальных сообщений о взрыве четвертого реактора не было ни 29, ни 30 апреля. 1 мая прошла даже праздничная демонстрация трудящихся. Люди безмятежно вдыхали смертельно опасный воздух. И только 3 мая об аварии в Чернобыле узнала вся страна.
В этот же день мне сообщили, что я включен в состав Комиссии по ликвидации последствий чернобыльской катастрофы, и вызвали на совещание к первому заместителю Председателя Совета Министров Владимиру Гавриловичу Евтуху, который был назначен председателем комиссии. Познакомив нас с предварительной информацией о размерах территорий, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и количестве людей, подлежащих выселению, он сказал:
- Ничего подобного в истории человечества, если не считать атомной бомбардировки японских городов Хиросима и Нагасаки, не происходило. Даже ученые-ядерщики не могут точно предсказать последствий взрыва реактора. Из того, что известно, ясно лишь, что они имеют далеко идущий характер. С этой бедой нам с вами жить не год не два, а может быть, и не одно десятилетие. Поэтому, с одной стороны, требуется максимальная мобилизация всех имеющихся сил и средств, с другой - не предаваться панике, объяснять людям, оказавшимся на зараженной территорий и подлежащим пока отселению, что государство никого из них не бросит наедине с бедой.
Поезжайте в районы 30-километровой зоны. Проконтролируйте, как ведутся работы по обеззараживанию территории: необходимо заасфальтировать все улицы и подъезды к населенным пунктам, посмотрите, как проводится дезактивация строений. В общем, мы должны получить достоверную картину о ситуации на местах и реакции на произошедшее населения.
4 мая я был в Хойниках. Хотя этот район оказался вне зоны отселения, уровень радиации был предельным. От цифр на дозиметре бросало в дрожь. А ведь людям предстояло жить здесь. Жить, не видя и не чувствуя врага, но постоянно подвергаясь исходящей от него опасности и не зная, как ей противостоять.
Руководителей района на месте не оказалось, и я поехал в Брагин. Не доезжая трех километров, увидел, как по полю, поднимая столбы пыли, ходит одинокий трактор. Приказав жестом остановиться, я подошел поближе. Тракторист был, конечно, без марлевой повязки.
- Зачем вы перепахиваете поле?
- Начальство приказало. Сказали: какой-то стронций тут выпал. Вот и надо ячмень запахать. Что б, значит, он в землю ушел.
- А почему без повязки?
- А на кой она мне! Не первый год в колхозе работаю. К пыли привыкший.
- Так пыль-то не простая, со стронцием!
Тракторист равнодушно махнул рукой:
- Что со стронцием, что без стронция - пыль она и есть пыль.
И не дожидаясь дальнейших расспросов, повернулся лицом к трактору.
В Брагине я застал секретаря обкома партии, заместителя председателя облисполкома, секретаря Брагинского райкома партии и председателя Хойникского райисполкома. Там же были министр коммунального хозяйства республики А. И. Безлюдов, начальник Гомельского облдорстроя М. А. Немцов и управляющий ДСТ № 2 К. К. Костенко. Определив объекты, на которых надлежало в первоочередном порядке выполнить необходимый комплекс работ, мы разъехались по населенным пунктам, я - в Комарин.
