18 обвиняемых сидели на двух простых деревянных скамьях, установленных боком к зрителям. Среди них были генералы и офицеры, унтер-офицеры и рядовые солдаты, представители вермахта и войск СС, полиции, гестапо и жандармерии, члены нацистской партии, гитлерюгенда и беспартийные. Речь прокурора заняла целый день. Подсудимые обвинялись в истреблении мирных советских граждан, зверских расправах и издевательствах над военнопленными, массовом угоне гражданского населения в немецкое рабство, разрушении городов и деревень, грабеже. У каждого из них руки были по локоть в крови. Рядовой 718 полевого учебного полка Ганс Иозеф Хехтль, 1924 года рождения, дважды (в ноябре 1941 года и в феврале 1943 года) принимал участие в карательных экспедициях и лично сжег 40 домов в районе железнодорожной станции Оболь, расстреляв при этом 230 человек. Его сосед по скамье подсудимых унтер-офицер зондеркоманды № 8 при полиции безопасности СС и СД, член нацистской партии с 1939 года Франц Гесс участвовал в расстреле 30 тысяч (!) жителей Минска и Минской области… Подобный послужной список был и у всех остальных подсудимых. Зал бурно реагировал на речь прокурора. У многих из присутствовавших от рук фашистов и их пособников погибли родные и близкие. Одна из женщин, не сдержав эмоции, рвалась к скамье подсудимых. Конвойные вежливо остановили ее.
В предъявленном им обвинении все гитлеровцы признали себя виновными. Лишь лейтенант Битнер просил снисхождения, утверждая, что в казнях мирных жителей не участвовал и всего лишь выполнял приказы.
Судебное следствие продолжалось до 27 января. Вечером этого дня трибунал перешел к прениям сторон. Государственный обвинитель потребовал приговорить всех подсудимых к смертной казни через повешение.
Утреннее и большая часть вечернего заседаний, состоявшихся 28 января, были посвящены выступлениям адвокатов. Они носили формальный характер. Вина фашистских преступников была слишком очевидной, и никто не решился просить о смягчении им наказания. После этого подсудимым предоставили последнее слово. Понимая, что рассчитывать на снисхождение не приходится, вели они себя по-разному. Обер-лейтенант СС и комиссар гестапо Ганс Герман Кох, 1914 года рождения, член нацистской партии с 1933 года, демонстративно заявил, что действовал осознанно, руководствуясь не только приказами, но и расовой теорией. Это вызвало негодование зала, председатель суда долго не мог успокоить людей. Командир 26-го полицейского полка подполковник Георг Роберт Вайсиг попросил помиловать не себя, а своего молодого подчиненного. Кое-кто пытался изобразить раскаяние, осуждая фашизм. Но делал это, скорее, механически, чем из надежды на смягчение приговора.
Приговор был объявлен на вечернем заседании 29 января. 14 из 18 подсудимых (Рихерт, Герф, Эрманнсдорф, Вайсиг, Фальк, Кох, Айк, Аангут, Митман, Гесс, Молл, Бурхард, Битнер и Фишер) были приговорены к смертной казни. Четверо, в их числе рядовой Хехтль, - к ссылке на каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.
Зал встретил судебный вердикт аплодисментами.
Приведение приговора в исполнение было намечено на 30 января. В печати об этом не сообщалось, информация доводилась до сведения минчан в трудовых коллективах. Присутствовать на казни фашистских палачей никого не обязывали. Но всех желающих с работы, с занятий отпускали.
Я с работниками райкома стоял в районе Красноармейской улицы.
Несмотря на то, что был морозный день, на ипподроме, расположенном в районе стадиона «Динамо», на участке, ограниченном улицами Красноармейской, Ульяновской и рекой Свислочь, собралось около ста тысяч человек. Полтора года назад здесь состоялся исторический партизанский парад, теперь принимал заслуженную кару побежденный ими враг.
На берегу реки были установлены виселицы. На прикрепленных к горизонтальным брусьям табличках значились фамилии и воинские каждого из осужденных. На некотором расстоянии от виселиц, ближе к улице Ульяновской, стояли небольшая деревянная трибуна и столб с раструбами репродукторов. Место казни было оцеплено войсками.
В 14 часов 25 минут на ипподром прибыли 14 грузовых автомобилей «Студебеккер». Задним ходом они подъехали к виселицам и остановились, не заглушая моторов. В кузове каждого грузовика, на полу со связанными руками и ногами, сидел один из приговоренных. Сопровождавшие машины военнослужащие подняли осужденных на ноги, подвели к краю кузова и накинули петли.
В 14.30 к микрофону на трибуне подошел Военный прокурор 1-го Белорусского фронта, генерал-майор юстиции Леонид Иванович Яченин и зачитал приговор Военного трибунала. Спустя небольшую паузу после фразы «Приговор окончательный, обжалованию не подлежит» Яченин скомандовал:
- Приговор в исполнение привести! - и взмахнул саблей.
По этому сигналу крайняя левая машина тронулась, и генерал-лейтенант вермахта Рихерт завершил свой жизненный путь. Через несколько секунд двинулась вторая машина, в кузове которой находился бригаденфюрер СС Герф…
Еще несколько минут - и все было завершено. Тела казненных гитлеровцев висели на ипподроме до конца дня…
