Он лишь махнул рукой:
- Уже и не припомню даже, когда были последние поставки. Сам хожу почти голый!
Зажав в кулак гордость, написал об этом Анне, и она прислала мне из Кенигсберга пару белья. Правда, вскоре стала поступать гуманитарная помощь по линии Международного Красного Креста и американских благотворительных организаций. Одежда и обувь были не новыми - то, что собрали у населения. В Минск они доставлялись без всякой сортировки, в плотно упакованных тюках. Помнится, первая партия, поступившая З октября 1945 года, состояла из 20 вагонов общим весом 250 тонн.
Не обошлось без злоупотреблений. Распределение одежды поручили комиссии республиканского Красного Креста, в которую вошли случайные и, как оказалось, не чистые на руку люди. Пользуясь бесконтрольностью, они отбирали наиболее ценные вещи и раздавали их своим родственникам и знакомым. Поддались соблазну и некоторые руководящие работники. Особенно усердствовали их жены. Отовариваясь на базе по запискам, они не скрывали источника получения дефицита, щеголяли в обновках, что вызывало законное возмущение людей, не имевших к нему доступа. В партийные органы, в НКВД стали поступать многочисленные жалобы. Вынужден был вмешаться представитель ЦК ВКП (б) в Минске Дмитрий Филимонов. Сообщая в Москву о результатах проведенной проверки, он, в частности, писал:
«Особенно недопустимо вел себя председатель Сталинского райисполкома т. Левин. В течение октября с. г. он три раза получал вещи на центральной базе «Красный Крест», четвертый раз - в своем райисполкоме и после этого там же получила вещи еще и жена его. Всего им было получено 87 вещей и, кроме того, 13,5 метра сукна и 12 метров тканей. Среди полученных вещей было 3 костюма, 5 платьев, 9 различных пальто и другое. Эти факты противозаконного и чрезмерного получения вещей не единичны. Всего, таким образом в течение октября с. г. с центральной базы Красного Креста было роздано 3134 вещи»…
«Наряду с этим, - сообщал далее Филимонов, - выявлены факты бездушного отношения к просьбам нуждающихся трудящихся. Нами было взято выборочно одно из нерассмотренных заявлений на проверку. Это заявление Сеньковой Ю. Ф., которая обратилась к товарищу Берия Л. П. с просьбой об оказании ей помощи. Заявление ее 28 сентября с. г. через НКВД БССР было переадресовано в Совнарком БССР и оттуда поступило в «Красный Крест» с предложением зам. Председателя Совнаркома БССР т. Киселева об оказании помощи. На это руководством «Красный Крест» внимание обращено не было, и заявление пролежало 20 дней без движения до момента нашего вмешательства. При посещении нами т. Сеньковой и в разговоре с ее соседями было установлено, что у т. Сеньковой погибли два сына-партизана, немцы убили ее мужа и разграбили квартиру. Сейчас она осталась с тремя маленькими детьми и взрослой дочерью, тоже бывшей партизанкой. Все они полураздеты. В настоящее время помощь ей оказана».
В числе активных получательниц гуманитарной помощи оказались и жены высокопоставленных руководителей, в их числе супруга Председателя Президиума Верховного совета Белорусской ССР Никифора Наталевича, сумевшая получить на центральной базе 152 разные вещи и 148 метров ткани.
Сам Никифор Яковлевич был человеком скромным. Уроженец Орши, он сражался на фронтах Гражданской войны. В 1922 году вступил в ВКП (б). Закончив Военно-политическую академию имени Толмачева в Ленинграде, прошел путь до вершин государственной власти. С 1937 года - и.о. Председателя ЦИК Белоруссии, с июля 1937 по март 1948 года - председатель Президиума Верховного Совета Белорусской ССР.
Будучи человеком слабохарактерным, Наталевич боялся прекословить своей властной жене. Кстати, это было ахиллесовой пятой многих крупных руководителей.
Для объяснений Наталевича вызвали в Москву, к председателю Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б) Матвею Шкирятову.
Одно лишь имя Шкирятова наводило на людей ужас. Рассказывали, что, попав к нему, обратно уже не возвращались. В 1992 году журналист Аркадий Ваксберг писал в «Литературной газете»:
«М.Ф. Шкирятов - один из самых гнусных сталинских опричников, имя которого с полным к тому основанием стоит в одном ряду с Ежовым и Берия. Многолетний деятель высших контрольных органов партии, руководивший партийными чистками и избиением партийных кадров. Работал рука об руку с НКВД - МГБ, имел «свою» тюрьму, где лично допрашивал особо важных арестантов. Умер, не дождавшись своего осуждения в какой бы то ни было форме».
Можно представить, что пережил Никифор Наталевич по дороге в Москву! О содержании разговора со Шкирятовым он предпочитал не рассказывать. Было известно лишь, что, учитывая его раскаяние и нежелательность широкой огласки, по отношению к нему ограничились устным предупреждением. С чиновниками пониже рангом обошлись по всей строгости. Левин и многие другие руководители получили партийные взыскания и лишились должностей.
