Пользуясь доверием оперуполномоченного особого отдела, я однажды усомнился в том, что молодые офицеры, не успевшие после окончания военного училища прослужить и несколько месяцев, могли оказаться в числе «врагов народа». Помнится, он внимательно посмотрел на меня и, убедившись, что мною движут самые искренние чувства, сказал:
- Пойми: я такой же солдат, как и все вы, и обязан беспрекословно выполнять приказы. Мне спускают планы по разоблачению враждебных элементов, в том числе по их качественному составу. Будешь много болтать, стукнет кто-нибудь на тебя - тоже пойдешь по этапу!
В каждой роте у оперуполномоченного было по несколько информаторов, которые и помогали ему «выполнять план». Чтобы попасть к нему на заметку, достаточно было одной неосторожной фразы или глупой шутки.
В мае 1939 года начались бои на Халхин-Годе. В части царило необычайное побуждение. Все хотели попасть на фронт, наказать наглых самураев. Под влиянием патриотических настроений я вступил в ряды ВКП (б).
В обязанность железнодорожных войск входила доставка передовым частям вооружений и техники, в том числе в разобранном виде самолетов. Ветка обрывалась за шестьсот километров от места боев. Отсюда грузы перевозились к линии фронта на автомобилях, верблюдах, солдаты шли пешим маршем.
Как политработник я обязан был регулярно проводить политинформации о положении дел. Конечно, говорилось в основном об успехах наших войск, хотя поначалу они были весьма скромными. Переломить ситуацию удалось лишь после того, как командира корпуса Фекленко сменил Георгий Жуков. Его приезд ознаменовался наведением жесткого порядка. За малейшее нарушение воинской дисциплины следовал расстрел. Отчасти благодаря этим мерам и, безусловно, полководческому таланту Жукова, впервые ярко проявившемуся именно у реки Халхин-Гол, к концу августа японские войска были разгромлены…
Победа над японцами способствовала росту патриотизма. Вспоминается такой случай. В нашем полку составителем поездов служил могилевчанин Фурман. Так же, как и меня, его направили в железнодорожные войска по решению комсомольской организации. Сцепка проводилась вручную. И хотя составитель лишь координировал действия машиниста и сцепщика, однажды Фурман по каким-то причинам решил провести ее самостоятельно. Делал это впервые и из-за неосторожности угодил между буферами вагонов. Скончался на месте. Конечно, проявил элементарную халатность. Но на родину сообщили, что солдат погиб как герой. Из родственников у Фурмана был лишь младший брат Семен, учившийся в 9 классе. Под влиянием публикаций в прессе он написал письмо Ворошилову, в котором рассказал, что является сиротой: отец погиб во время Гражданской войны, теперь вот лишился единственного брата и хотел бы заменить его в строю. Почему Ворошилову, а не Сталину? В то время была очень популярной песня «Письмо Ворошилову». Последний куплет звучал так:
Товарищ Ворошилов, а если на войне
Погибнет брат мой милый - пиши скорее мне!
Нарком Ворошилов, я быстро подрасту
И встану вместо брата с винтовкой на посту.
Для Семена Фурмана эта песня стала подсказкой. Не могу утверждать, что письмо дошло до Климента Ефремовича, но в округ поступило распоряжение удовлетворить просьбу комсомольца. И в 1939 году младшего Фурмана встречали в полку. В торжественной обстановке, под звуки оркестра, вручили ему винтовку погибшего брата. Обычно в песнях отражаются реальные события, а тут все произошло наоборот - придуманная поэтом история стала фактом…
В 1939 году меня и Семена Фурмана направили на учебу в Читинское годичное военно-политическое училище. Уровень преподавания здесь был очень высоким.
Занятия вели профессора МГУ и других ведущих вузов, в частности, курс лекций по истории ВКП(б) читал известный философ Дмитрий Иванович Чесноков, впоследствии секретарь ЦК КПСС, член Политбюро.
В октябре 1940 года после окончания училища, меня направили заместителем политрука в 8-й железнодорожный полк, базировавшийся на станции Оловянная, которая находится в Читинской области, на пересечении реки Онон и Забайкальской железной дороги. В 1808 году здесь было обнаружено первое в России месторождение олова - отсюда и название станции.
В начале 1941 года полк перебазировался в Монголию. На станции Бойн Тумень для бригады железнодорожных войск строился специальный городок. Но поскольку работы там были еще в полном разгаре, разместились в глухой степи, в палатках. Кстати, несколькими годами ранее в этих местах командиром батальона служил Пантелеймон Пономаренко. Рассказывали, что он был очень внимателен к солдатам. Однажды одному из них грозил военный трибунал за неумышленную порчу палатки. Понимая, что за этот небольшой проступок солдат может попасть в штрафбат, Пономаренко спрятал его от приехавшей разбираться комиссии.
