Из Вильно в туристское путешествие по Новогрудчине на семь — десять дней выезжает группа белорусских студентов. Группа создается из людей с разными политическими взглядами; едут они, по всей вероятности, не только с краеведческими, но и с пропагандистскими целями. Павлик советует и мне отправиться в этот поход. «Из наших,— сказал он,— будет там еще один очень симпатичный товарищ — К., студент православной духовной академии. Вдвоем вам будет веселее…» Я охотно согласился, потому что хотелось побывать на родине двух Мицкевичей [21] и еще раз посетить знакомые места, где много было у меня закадычных друзей — по школе, по совместной работе, по тяжелым этапным дорогам.
12 июля
Валевка — сборный пункт всех участников нашего туристского похода. Дорога, которой мы шли из Новогрудка, тянулась среди пригорков и лесных опушек. Они долго скрывали от нашего взора и это живописное село. Оно неожиданно возникло перед нами только тогда, когда мы почти вплотную приблизились к его огородам, садам, хатам. День был праздничный, погожий, жаркий. На улице — толпа, лошади, телеги. А надо всем густой тяжелый гул церковных колоколов. Не в силах подняться выше обступивших Валевку холмов и разлиться по дали полей, он кружил и кружил на одном месте.
Отсюда до Свитязи — рукой подать. Но нам пришлось немного задержаться, потому что едва успела собраться у церкви вся наша туристская группа, как явилась полиция. Началась проверка документов. Думал, что задержат, но все обошлось мирно. Записали только мою фамилию и еще двух или трех студентов да спросили, куда направляемся. Словно не известно это им было из белорусских газет, писавших о нашем туристском походе.
Не предвидел певец этой земли, когда писал:
Кто б ни был ты, путник, в какую бы пору
Ни ехал ты через Плужины —
Коня придержи среди темного бора,
Чтоб дивную видеть картину… [23]
что сегодня, если бы и не захотел, каждого, даже его самого, задержала бы полиция и проверила бы документы.
13 июля
Дорога, спускаясь в низину, чуть не сбежала в волны Свитязи. Только в последнюю минуту, заглянув в глубь озера с тенями дубов, ольхи и берез, вздрогнув от испуга и восхищения, круто свернула в сторону. Но и убегая, она то и дело оглядывалась на озеро, таким оно было привлекательным в сиянии солнца, в своей тихой утренней задумчивости. Я прилег на берегу и начал что-то царапать в своей неизменной тетрадке; ничего у меня не получалось, и я, почувствовав всю неуместность своих литературных занятий в эту минуту, бросил писать и стал просто смотреть на волны и тростник, на небо и облака, словно на это можно было насмотреться на всю жизнь.
14 июля
Идем на Ворончу, на Цырин. Идем уставшие, невыспавшиеся, Вчера в Плужанах, где останавливались на ночлег, встретились с местными хлопцами и девчатами и проговорили с ними почти до самого рассвета. Они дали мне с десяток адресов. Вернувшись в Вильно, пошлю им наши газеты, книги. Записал несколько народных песен, частушек. Ребята жалели, что мы только на одну ночь остановились в Плужанах и они не успели с нами поговорить обо всем, что их интересует и тревожит. Особенно они жаловались на беспросветность своей жизни. После ликвидации «Громады» — все под запретом, вплоть до кружкой Товарищества белорусской школы. Чтобы постанннть в каком-нибудь сарае уже надоевший всем «Микитин лапоть», нужно раз двадцать сходить в гмину [24] или даже и Новогрудок за разрешением.
За всю дорогу нам повстречались только три подводы. На одной — какой-то усатый дядька в синей конфедератке с маленьким блестящим козырьком вез сколоченную из горбылей клетку, в каких обычно возят на ярмарку продавать свиней; на другой, подскакивая на колдобинах, возвышался целый стог пахучего сена; на третьей — семья цыган. Цыгане долго оглядывались на нае. Наверно, поразили мы их своим необычным видом и пестрим составом всей нашей компании, которая, растянувшись на километр, брела по обочине.
15 июля
С короткими остановками прошли Долматовщину, Турец, Еремичи и вышли на живописный берег Немана.
В дороге разгорелись споры по поводу Народного фронта в Польше и участия в нем национальных меньшинств, о роли искусства и литературы в жизни... Больше всего удивило наших идейных противников то, что студент духовной академии К. стоял в споре на стороне левых и показал себя глубоким знатоком марксистской философии и литературы, чем не могли похвастаться оппоненты. Как Павлику удалось найти этого долговязого, точно шест, и необыкновенно интересного человека? На одном из привалов К. признался мне, что в духовную академию он подался потому, что в университете ему не на что было бы учиться, а тут дали стипендию и помогли немного подлечить чахотку — болезнь, которая мучит его уже несколько лет. И правда — вид у К. был неважнецкий. Каждую ночь кашель долго не давал ему уснуть. Он даже не пошел с нами купаться, хотя было жарко и все мы уговаривали его окунуться в прохладные воды Немана.