Принес ей из колодца два ведра воды. На улице остановила меня жена лавочника Янкеля. Видно, хотела о чем-то спросить, но к лавке подошли покупатели, и она побежала их обслуживать.
Возле Главного управления Товарищества белорусской школы крутятся полиция и шпики. Я направился в сторону Остробрамской, к знакомому торговцу книгами. Он обещал мне достать у букинистов «Песни» Чечота. Около ратуши едва пробился сквозь толпу гимназистов. Чем живет эта молодежь? Неужели не надоела ей эта «романтика» — шовинистическая жвачка, которой ежедневно кормят ее учителя, ксендзы, кино, радио, печать? А самое страшное — эта молодежь не знает не только всей, но и половины и даже четверти правды — трудной, суровой, тревожной правды окружающей ее жизни.
19 июня
Обошел с десяток газетных киосков, пока на Погулянке не нашел последний номер «Облика дня» со стихами Владимира Слободкина. Одно из них мне особенно понравилось, и я, зайдя в Бернардинский парк, перевел его.
На Завальной встретил Шутовича, от которого узнал о смерти Горького. Не стало одного из самых любимых моих писателей и учителей.
Я пошел блуждать по лабиринту привокзальных улиц. В Вильно столько удивительных закоулков! Можно без декораций, лучше, чем на театральных подмостках, ставить разные жанровые сцены, мистерии, драмы. На одной только Лукишкинской площади сколько разыгралось трагедий! При царе вешали повстанцев 1863 года, а сейчас разгоняют демонстрации безработных, под конвоем перегоняют, из тюрьмы в тюрьму, осужденных. На святого Казимира — несколько дней шумит и гремит многолюдный праздник.
20 июня
Рильке считал бесталанным того автора, чье произведение написано языком, трудным для чтения. Тогда как же быть с Достоевским?
Сегодня И., отстаивая свою аполитичность, сослался на стихотворение какого-то Ю. Эйсланда о птичке, которая на вопрос: на левой ли она иль на правой стороне? — ответила, что она — в выси, по-над партиями.
Трижды заходил к Д. и не заставал его дома. На один из моих звонков из соседних дверей вышел мальчик, посмотрел на меня и заявил: «Мамы нет. Только я с Тубиком дома».
Принялся за газеты, но вынужден был их отложить. Как-то не мог собраться с мыслями. Видно, грипп добрался и до меня. Нужно было б купить несколько порошков от головной боли. В прошлую войну в семье моего задубенского деда за одну неделю этот проклятый грипп, который тогда называли «испанкой», семь человек отправил на кладбище. Остался в живых только дядя Игнат, хотя и он едва не отправился к месту вечного отдыха.
Нигде не могу найти (для Герасима), какой процент шляхты был на наших землях. Справлялся у историком но и они называют приблизительную цифру — 10-15 процентов. Неужели столько было этой саранчи? Аж страшно подумать, сколько над мужицкой шеей стояло надсмотрщиков!
На столе письмо от М. Василька. Жалуется Михась на бесхлебицу, вынужденный пост, нужду.
С запада, освещая свой путь молнией, надвигается туча.
Пришла хозяйка. Рассказывает, как возле рынка подрались пьяные извозчики.
24 июня
Спасаясь от дождя, забежал в костел Святого Якуба как раз в тот час, когда ксендз произносил проповедь. Сначала, поглощенный разглядыванием алтаря и образов святых, я не прислушивался к голосу, что все сильней и сильней гремел с амвона, но потом — дождь не переставал — я был вынужден выслушать проповедь до конца. Признаться, никогда еще мне не приходилось слышать такой дикой проповеди типичного мракобеса в сутане. Говоря о падении морали, веры в бога и католическую державу, которой покровительствует сама матка боска, он призывал всеми средствами и силой бороться против вольнодумцев, масонов и коммунистов. Святейший бичевал равнодушных и так называемых толерантов, соглашателей, стоящих в стороне от борьбы за святое дело. «Такие неразумные люди,— говорил он с возмущением,— чаще всего становятся мостками, по которым легче всего в души других верующих прокрадываются сначала грешные мысли, потом — искушения и, наконец,— сам дьявол…»
Вместе с толпой я вышел из костела и пошел берегом Вилии. Грозовой дождь смыл пыль, освежил воздух и зелень деревьев. Стало легче дышать. В библиотеке Врублевских П. дал мне просмотреть последние новинки советской белорусской литературы. От него же узнал, что в Вильно приезжал Я. Ивашкевич, выступал с чтением стихов. Жалею, что не смог его послушать, хотя поэзия его мне кажется какой-то «мраморной», стилизованной и беспощадно совершенной по форме.
6 июля
На Нобелевскую премию мира выдвинут Карл Осецкий. Только никто не знает, в каком лагере держат его фашисты и даже жив ли он. Об Осецком в девятнадцатом номере «Сигналов» напечатана интересная статья австрийской поэтессы Виндобаненсис. А в сноске сообщается скандальный факт: Союз польских писателей отказался поддержать эту кандидатуру. Мы могли бы поучиться у Данте, как писать о современном аде, а у Мицкевича — как бороться с создателями этого ада. Интересно, что до последнего времени у нас популяризировались и переводились произведения посредственных поэтов, а не этих гигантов.
10 июля