Договорившись с П. и другими товарищами, сегодня был на литературном вечере у адвоката Кржижановского, там собрались его коллеги из судейских и адвокатских кругов. Некоторых из них я знал по разным политическим процессам. В довольно просторной уютной гостиной, увешанной разными фотографиями, картинами, обставленной немного старомодной мебелью и освещенной каким-то мягким вечерним светом, хозяин познакомил меня со своими гостями. Неожиданностью была для меня встреча с генералом Желиговским. После моего выступления (я читал не только свои стихи, но и стихи М. Машары, М. Василька, Н. Тарас и других) он с удивлением спросил: «Почему западнобелорусская литература имеет такое радикальное направление?»
1 мая
Цензура конфисковала сборник Василька «Шум лесной», изданный еще в 1929 году. И за что только? Стихи там более умеренного направления, чем те, что печатаются сейчас в разных газетах и журналах. Трудно понять, чем вызвано это нелепое постановление Виленской городской управы. И не только это. Несколько недель тому назад был конфискован букварь С. Павловича «Первые посевы». С белыми пятнами начали выходить даже хадекские газеты и журналы, даже те органы, которые издаются на деньги самого воеводства, финансируются правительственными кругами и учреждениями. Идет наступление не только на прогрессивную печать,— на все, что издается на белорусском языке, на языках всех национальных меньшинств. В последние дни, говорят, прошли обыски в литовских культурно-просветительных организациях.
10 мая
Только что вернулся из Пильковщины. За время моих странствований, оказывается, папа римский успел канонизировать иезуита Андрея Баболю, объявив его патроном Польши (сколько их уже у Польши!) и великим апостолом Полесья. Вся эта история с канонизацией — тема для бессмертной комедии.
А в городском зале сегодня выступает Федор Шаляпин!
Откуда взять два злотых на билет? Всего два злотых!
Единственная радость — достал последние, зачитанные до дыр номера запрещенного цензурой «Домбровщака» [26].
13 мая
Над городом прошла грозовая туча, словно манной небесной обсыпав землю градом.
В Студенческом союзе встретил К., он только что приехал из Друскеников. Записал у него эпитафию, высеченную на могильной плите Яна Чечота в Котнице. Чтобы более точно передать смысл, перевел эпитафию белым стихом, сохранив ритм оригинала.
Свою молодость он посвятил воздержанию и наукам,
Зрелый век — молчаливому долготерпенью.
Любовью к братьям и богу исчерпал он свое существо,
Тяжка жизнь его — сплошная дорога к спасенью,
Славное имя его навеки сольется на отчей земле
С именами Адама Мицкевича и Томаша Зана.
Кто знает их, низко склонись над суровым этим надгробьем.
Подумай, вздохни и за всех за троих помолись.
22 мая
В библиотеке Врублевских достал 69-й и 70-й номера «Звезды» со статьями Александровича и Кучара о разоблачении врагов народа в литературе. Нужно поговорить с Павликом, подробнее узнать обо всем этом деле. Видно, снова начнется во всей враждебной нам печати антисоветская шумиха.
Вечером слушал в бывшем здании консерватории чудесный концерт Я. Герштейна, который исполнил на еврейском языке несколько наших народных песен: «Верба», «Зеленая роща», «Беда». Встретил в толпе своего старого знакомого из Докшиц, товарища К. Неужели он после Лукишек поселился в Вильно? В фойе нельзя было с ним поговорить, мы только молча пожали друг другу руки.
27 мая
Видно, дядя Рыгор решил хоть немного познакомить меня, варвара, со своей чудесной страной — страной музыки и песни. Это он посоветовал мне послушать Бенони, Пракапеню, Герштейна, а сегодня — концерт Михала Забэйды-Сумицкого. Больше всего мне понравились песни Свянтицкого, Карловича, романсы Чайковского, ну и белорусские народные песни, исполненные нашим артистом бесподобно. Ловлю себя на том, что теперь чаще, чем раньше, читаю на плакатах и рекламных столбах афиши с концертными программами. Билеты вот только дороговаты — мне не по карману. Я люблю и музыку и песни, но только жизнь приучила меня часто обходиться без них, как и без хлеба. А что до хора дяди Рыгора — так я давно стал его горячим поклонником. Прихожу даже на спевки. Был бы у меня слух, попросился бы к нему в студенческий хор. Да вот беда — все песни пою на мотив «Интернационала».
30 мая
На минуту забежал к Павловичу, чтобы условиться о его встрече с Павликом. Живет он недалеко от Технической школы, на улице Поповской, 9, кв. 4. Улица, стиснутая со всех сторон пригорками, выглядит заброшенной, забытой даже извозчиками и полицией. Может быть, поэтому чиновники из магистрата не перекрестили ее в Ксендзовскую или в какую-нибудь еще более патриотическую. Когда я учился на мелиоративных курсах, я любил возвращаться этой улицей домой. Вся она тонет в садах. И есть места, откуда открывается очень красивый вид на Вилейку и на Бернардинский парк.