Прочел последние номера наших литературных журналов. Набил оскомину одноплановыми, однозначными, одноцветными, лишенными какого бы то ни было подтекста произведениями. В другой раз не захочешь такую жвачку для беззубых и в руки брать.
Все, как говорят философы, развивается скачками. Маяковский — громаднейший скачок вперед. Литературные эпигоны долго потом заполняют своими произведениями те низины, через которые перешагнул гигант. Интересно, сколько времени пройдет до следующего скачка?
Сегодня на завалинке собрались мужчины, делились разными новостями.
— Слышно, большевики выдумали машину, которая делает погоду…
— Они все могут…
— Мой писал из Америки, что там прямо скрозь землю пробивают туннель до нас.
— Какой-то немец открыл способ добывать из навоза слирт…
И хотя в более неправдоподобные вещи поверили, в последнем открытии многие усомнились — с химией самогонки у нас все хорошо знакомы.
Вероятно, сейчас каким-нибудь открытием легче удивить ученого, чем человека неграмотного. Как мне кажется, все мы понемногу теряем первобытную способность удивляться.
Разговор перешел на самую больную после налогов тему — на суды: едва ли не каждого из них по нескольку раз таскали «до Сонду покою» — то за потраву на поповском сенокосе, то за лес…
— Почему-то судят все по законам божьим, панским, государственным, только не по-человеческим…
15 августа
Сегодня миром взялись за вывозку навоза. Даже из Бадзень приехал наш свояк Мартин. Целый день мы с ним вместе набрасывали навоз на телеги. Рассказал он мне про своего знакомого искусника столяра, который из дерева умеет делать разные игрушки для детей: мельницы, молотилки, кадушечки, свистки, сундучки с замысловатыми крышками, тайничками, сошки, бороны, грабельки, тележки… В прошлом году вырезал было огромную тарелку со всеми плодами, растущими в наших местах. Тарелку эту откупил у него мядельский войт пан Галка и послал, говорили, на какую-то выставку как экспонат «польского народного искусства».
Прибегала Тэкля. У ее дальних родственников умер ребеночек. Тэкля была на похоронах. Когда вернулись с кладбища, сестричка умершей стала утешать мать: «Не плачь… Зоське на том свете будет весело: я ей в гробик положила свою самую лучшую ляльку…» А когда увидела, что мать еще пуще залилась слезами, и сама расплакалась.
Ночи становятся холоднее. Даже окна начали запотевать. За порогом — осень. В саду ветер отрясает переспелые ранеты. До полуночи сижу у костра на сенокосе, где пасутся кони.
16 августа
Утром растрясал навоз, потом оббивал рожь на семена, а вечером распиливали с отцом на дрова вывороченную последней грозой старую, с дятловыми и шершневыми гнездами елку; она лежала, перегораживая дорогу на Барсуки. Дед копает новые ямы под яблони.
В свободную минуту и я ему помогаю. Работа тяжелая и кропотливая, потому что земля у нас — камень да глина. Попадается такая твердая, что и лопата ее не берет.
— Кто знает, а дождуся я с этих прищепов яблок? — будто у самого себя спрашивает дед.
Вчера в одной из таких ям его чуть не придавил громадный валун, под который дед делал подкоп, чтобы глубже осадить его в землю —очень уж он мешал во время пахоты и боронования. Едва поспел старый выскочить из ямы. Часто в эти ямы, как в ловушку, попадают полевые мыши, ящерицы. Осенью, пока сажают деревья, ветер успевает занести их листьями, а иногда до самых краев они наполняются дождевой водой.
17 августа
Ходил в Мядель — на почту и в гмину. Возвращался поздно ночью. Казалось, все время чувствую, как скрипит за плечами на звездной дороге Большой Воз — этот цыганский фаэтон. В темени Липовского бора ноги цеплялись за корни сосен, за усталость и сон. Чтобы не будить домашних, в хату влез через окно, оно было только прикрыто.
Записал дорожную сценку:
— День добрый, панок, сколько будет до Мяделя?
— А до Мяделя, миленький, пять верст, а для того лайдака, что проехал и не поздоровкался со мной,— двадцать пять верст будет…
19 августа
Интересно, сколько наших белорусских книг переведено на иностранные языки? Наверно, очень мало. Потому что и для переводов, как сказал Кнут Гамсун, выбирают страны, а не литературы.
Наконец получил № 75 «Сигналов», где напечатаны и мои стихи, переведенные Вайнтраубом и Яворским. Номер открывается прекрасным стихотворением Я. Пущи «К поэтам Европы».
С интересом прочел статьи Дремы, Ширмы, Путрамента и особенно В. Гротта «Ни шагу назад» — это лишком мало»…
Война надвигается с запада, как гроза. Гитлер готовится напасть на Советский Союз, а перед этим спешит обеспечить свои позиции в Европе. На очереди — удар по Польше. В своей статье Гротт распутывает змеиный клубок фашистской политики и стратегии. Тревожная и смелая статья. Но не слишком ли поздно прозвучал этот предостерегающий голос?
Все письма, что я получаю от своих друзей, полны невеселых предчувствий: мы вступаем в полосу важных событий.