Их реакция была удивительной из-за того, что обычно в «лагерях» таких внутренних разладов не происходило. Все считали друг друга братьями и сестрами, и даже если испытывали личную неприязнь, ее перекрывал «дух общины». Не стоит и говорить, что меня заинтересовала причина, по которой они так остро восприняли его в штыки, однако спросить прямо я не решилась. Скорее всего, это из-за того, что Солейль общается с Изенгрином, то есть волком, и лисами это воспринимается как предательство.
Хотя Солейля любили все. За красоту, за голубые глаза, за липовый воздушный характер и, судя по всему, абсолютно не обращали внимания на то, к какому «лагерю» он принадлежит. Все, кроме Пака и Арлекин.
Как ни старались мои знакомые, отвадить Солейля у них не получилось. Пак скрипел зубами и нервно сжимал кулаки, вопя, с каким удовольствием сломал бы ему челюсть, Арлекин сверлила блондина колючим взглядом, но по факту ничего сделать они не могли. Поэтому им пришлось отправиться домой, похлопав меня по плечу на прощание и прокляв Солейля, с завидным хладнокровием отказавшего им в посещении тренировки.
Это раздражало. Мне и Изенгрин-то не особо нравился, а уж при присутствии белобрысого тренировка растянется на вечность.
– Ты меня вытащил, все закончилось, чего тебе еще от меня надо? Я в состоянии сама добраться до зала.
– Не кипятись. Сейчас дым из ушей повалит. И вообще, я не за тебя, а за Изенгрина беспокоюсь. Мало ли что ты с ним сотворишь в состоянии аффекта. Себя калечишь и его можешь.
– Ты серьезно веришь, что хрупкая маленькая я в состоянии покалечить Изенгрина? Это все равно что белочка вырубит Халка.
– Похудей сначала килограмм на пять, а потом уже называй себя хрупкой маленькой белочкой.
– Я вешу пятьдесят один килограмм, и при моем росте это идеально! Вешалка!
Мы уже почти вцепились друг другу в волосы, когда рядом раздался горловой рык и строго-раздраженное:
– Опять вы друг на друга наезжаете!
Солейля от меня как отбросило. Изенгрин поднялся по лестнице, чтобы быть с нами на одном уровне, и укоризненно покачал головой:
– На нас лежит ответственность, а вы собачитесь. Научитесь взаимному уважению, иначе до соревнований друг другу глотку перегрызете и участвовать будет некому.
– Извини, – буркнула я, сама не понимая, зачем горожу подобную ерунду и веду себя как виновная.
Абсурдность подобного действия оценил даже Солейль: он вопросительно-скептично вскинул бровь и пожал плечами, но промолчал. Лучше для него же: раскрой он рот, точно вырвала бы ему язык. Надоел.
Изенгрин расслабился. По крайней мере, угроза в воздухе растворилась, и мы с Солейлем облегченно выдохнули, поняв, что острый момент позади. Мне бы волк, конечно, ничего не сделал, но все же приятнее и уютнее видеть его уравновешенным.
– Надеюсь, впредь этого не повторится, – произнес принятую дежурную фразу Изенгрин и перебросил баскетбольный мяч из одной руки в другую. Только тогда я заметила, что он в спортивной форме. Неужели и сам заниматься будет? – Пойдем, Марина оставила ключи. Долго держать не стану, для начала просто разомнемся, я посмотрю, на что ты способна, и отпущу. Максимум час. А пока я открываю дверь, Солейль поведает, почему он не отправился домой и не занялся порученными ему делами.
Лис нервно сглотнул, его взгляд беспорядочно заметался. Когда он остановился на мне, я покачала головой, предупреждая: ляпнет про мою мистическую попытку утопиться – я окуну его в унитаз и буду держать, пока не испустит дух.
Едва ключ в скважине совершил первый оборот, он спокойно, как правду, сказал:
– Мы с Хель поболтали и решили, что я должен посмотреть на ее первую тренировку, чтобы знать, как действовать дальше. Ведь не только ты ее натаскивать будешь, мое участие также предусмотрено. Исходя из результатов, я продумаю план занятий, и к концу срока она лучшим игроком в команде будет. После нас, разумеется.
Изенгрин хмыкнул и открыл дверь.
В том, что до дома мне придется ползти, мучаясь от боли в мышцах и одышки, сомнений не возникало…
– Вы с Хель поболтали, – повторил волк. – То, что вы хоть в чем-то сошлись, не может не радовать. Только почему вы опять шипели друг на друга, когда я подошел? Неужели не смогли продержаться на одной волне дольше пары минут?
Пальцы Солейля дрогнули, и он поспешно, с фальшивой беспечностью, закинул руки за голову:
– Слишком бесит.
Он говорил правду, поэтому слова и прозвучали так твердо и уверенно, но укола злости я не почувствовала: они были нацелены не на то, чтобы обидеть меня.
– Боги с вами, – отмахнулся волк, пропуская нас внутрь. – Постарайтесь повторить свой подвиг и найти баланс. Все равно вам вместе работать. Не все люди нам нравятся, но мы обязаны с ними контактировать, поэтому, пожалуйста, прилагайте усилия.
– Мы уже, – хлопнул меня по плечу Солейль, притягивая к себе. Я честно спрятала свое отвращение за выпрямившейся спиной и каменной маской. Даже подыграла, чуть приподняв уголок губ и приобняв белобрысого за талию:
– Пытаемся. Очень-очень.
Изенгрин удовлетворенно кивнул и хлопнул в ладоши, посылая мяч в сторону:
