Лисы (ЛП) полностью

Но Дашиэль был счастлив, когда я в последний раз его видел. Он снял новую комнату в хорошем доме. Он попросил меня помочь ему выбрать цвет краски для стен. Он не предполагал, что несколькими часами позже умрет. Он говорил об акулах с самого первого дня, как мы познакомились, – и так, словно наблюдение за ними было каким-то извращенным способом убивать время.

– Он просто любил поговорить. – Я делаю долгий вдох, зная, что в боли внутри виновато не только плечо.

– Наверное, тебя тянет к людям, которые любят поговорить, – шепчет Мики.

Да. Или меня просто тянет к тебе.

– Мне кажется, Дашиэль рассказывал тебе про акул, потому что беспокоился за тебя, – тихо произносит Мики, а после зевает. Я сжимаю его еще чуть покрепче. – Мне кажется, он рассказывал обо всем этом, потому что любил тебя.

Я позволяю слезам капать на покрывало у себя под щекой. Но не даю плечам сотрясаться.

Через несколько минут Мики уносит сон, а я провожу следующую пару часов, обнимая его и думая о том, как на земле все выходит так, как выходит.

Глава 37

Друзья

Еще не открывая глаз, я понимаю, что моя нора залита сиянием солнца. Уже, наверное, середина утра – я никогда не просыпаюсь так поздно, если только не уходил на всю ночь. Щурясь, я пытаюсь закрыться ладонью, но неожиданно обнаруживаю в руках теплую тяжесть, которую мне не хочется отпускать – теплую тяжесть с размеренным сердцебиением.

Я открываю глаза.

Мики наблюдает за мной. Лежа ко мне лицом. И от улыбки, которую он дарит мне, его глаза начинают сиять, как безоблачное синее небо. На мгновение весь мой мир целиком превращается в сплошную прекрасную, ясную синеву. Потом всего становится слишком много, слишком пронзительно, и я немного отодвигаюсь.

Обе мои руки обнимают его – плечо болит, но совсем чуть-чуть. Я пытаюсь вспомнить, как так получилось – почему я лежу у себя в гнезде, а не сплю на полу, но не могу вспомнить даже того, как заснул.

Страшно сказать, но такого хорошего ночного сна у меня не было очень, очень давно.

– Можно мне принять душ? – спрашивает Мики, ни на миг не прерывая зрительного контакта.

– Вода холодная. – Дыши. Не забывай дышать. – Обычно я кипячу ее в чайнике, а потом смешиваю в кастрюле с холодной и обливаюсь. Сможешь так сделать? – Я говорю слишком быстро.

– Спасибо. – Он улыбается. Я смотрю на его резцы и представляю их, его рот, его губы на своей коже.

Черт. Я глотаю один судорожный вдох за другим. По-настоящему возбужденный, я остро осознаю, что он рядом. Его запах, его тепло – единственное, о чем я могу сейчас думать. Мне правда необходимо встать. Эта эрекция держится у меня, наверное, со вчерашнего вечера, и между нашими телами совсем нет пространства.

Мое сердце несется галопом. Мне надо подумать о чем-то другом – сделать что-то другое.

Я привстаю, пробую повращать плечом. Оно затекло. Боль еще есть, но не такая сильная, как вчера.

– Общая ванная там, где я живу, отвратительна. – Мики тоже садится. Смотрит то на мое плечо, то на лицо, словно пытаясь понять, насколько мне больно. – После нее чувствуешь себя грязнее, чем до.

Я встаю и уношу чайник к раковине.

Ко времени, когда вода закипает, я уже налил в большую кастрюлю холодной воды и нашел для Мики чистое полотенце и мыло.

Я показываю ему свои банки с цветочными лепестками, и он открывает и нюхает все до единой со счастливым и каким-то мечтательным выражением на лице, но добавлять их в воду отказывается.

– С ними лучше принимать горячую ванну, – произносит он. – С паром, чтобы было как в травяной сауне.

Я киваю. Ванны мне нравятся. Правда, в сауне я никогда не бывал. Даже плохо представляю себе, что это такое.

– Пойду посмотрю, не надо ли что-нибудь Майло, – говорю я, отходя к двери. Что переводится как «я погуляю снаружи, пока ты не закончишь».

– Все нормально. Тебе необязательно уходить. – Мики наклоняется и одним плавным движением стягивает свои джинсы до щиколоток, отчего шелковистые волосы резко падают ему на лицо. Все его ребра и позвонки отчетливо проступают под кожей. И пусть я осознаю, что он слишком худой, у меня замирает сердце от того, как он прекрасен.

Он выходит из джинсов. Я упорно смотрю в пол.

Я знаю, он голый, и не собираюсь смотреть – честно, нет, – но мои глаза будто сделаны из металла, а промышленного размера магнит тянет их вверх.

Его лицо – вот куда безопасно смотреть. Он просто стоит. Кажется, улыбается.

Мой взгляд сам по себе падает вниз. Его рука придерживает его член. Видно только темное золото волос на лобке и… он убирает ладонь.

Мое лицо полыхает огнем. Проклятое сердце колотится, будто отсчитывая время до детонации бомбы. Его член маленький и аккуратный, и хотя он слегка возбужден, складки кожи там кажутся очень и очень мягкими. Мне приходится физически отвернуться, чтобы перестать смотреть на него, но я успеваю заметить, как улыбка на его лице превращается в ту, которая появляется, когда он огорчен или скрывает свои настоящие чувства.

***