Лисы (ЛП) полностью

– У Дианы здесь недалеко ресторан. – Она всегда была добра ко мне, так что, наверное, ее можно считать моим другом. Хотя раньше я о ней в таком смысле не думал. – Но она станет поить тебя горячим шоколадом, – предупреждаю я Мики.

– Ничего. Я люблю горячий шоколад.

***

Первое, что делает Диана, увидев нас в ресторане, это качает головой и отворачивается. У меня падает сердце – я понятия не имею, что не так.

Она исчезает на кухне.

Показав Мики на один из столиков, я спешу за ней следом.

Диана стоит, сгорбившись над раковиной. Ее плечи подрагивают. Она немного подскакивает, когда дверь между рестораном и кухней с шумом захлопывается за мной.

– Ах ты, глупый, глупый мальчишка, – бормочет она, а потом поворачивается, обхватывает меня своими большими, теплыми руками и крепко сжимает.

Потрясенный, я похлопываю ее по спине, гадая, как же ее успокоить.

К счастью, через несколько секунд она берет себя в руки.

– Ты пытался спасти того паренька на мосту, так ведь? Ты же мог утонуть!

– У меня все нормально, – отзываюсь я слабо.

– Это твое глупое сердце когда-нибудь прикончит тебя. – Она вздыхает – тяжело, словно устала.

Я отворачиваюсь.

Когда я снова поднимаю лицо, она смотрит в маленькое круглое окошко на двери.

– Так кого ты сегодня привел?

– Это Мики. Мальчик, с которым я познакомился, – прибавляю.

– Ты знаешь, что о тебе тут спрашивали?

Я непонимающе хмурюсь. О ком она?

– Дитрих.

О, думаю я, не вполне представляя, зачем он хочет снова со мной увидеться.

Она нетерпеливо подталкивает меня к кухонной двери.

– Иди к своему другу. Я принесу вам поесть. А то у него такой вид, словно он сейчас провалится в щель между половицами.

– Он мало ест, – серьезно сообщаю я ей. – Но горячего шоколада выпьет.

– Он умрет, если не будет есть.

Не встречаясь с ней взглядом, я возвращаюсь в ресторан к Мики. Он вытряхивает на скатерть соль и перец. И выглядит слегка напряженным.

Когда я выдвигаю стул, он со смущенным видом смахивает соль с перцем себе на колени.

– Извини, – бормочет он. – Плохая привычка.

– Ничего. – Я пожимаю плечами.

– Помнишь ночь, когда мы лежали на траве под «Лондонским глазом», а я рассказывал тебе о своих страхах?

Я убираю волосы с глаз и смотрю на него. Он тогда сказал, что боится стольких вещей.

– Знаешь, чего я боюсь прямо сейчас? – продолжает он.

– Чего? – спрашиваю, вспомнив, что ему нравится, когда в разговоре участвуют двое.

– Я боюсь, что все испортится… боюсь, что я все испорчу.

– Испортишь что?

Он не успевает ответить, потому что дверь на кухню распахивается, и оттуда с подносом в руках выплывает Диана. Дойдя до нас, она ставит поднос на столик и выдвигает стул.

– Горячий шоколад, – говорит она, пододвигая к каждому из нас по дымящейся кружке. – И печенье.

– Спасибо, – говорит Мики.

Я замечаю, что он старается не смотреть на печенье, но кружку с шоколадом берет и сжимает ее в ладонях, хотя кончики пальцев у него покраснели, и держать что-то такое горячее, наверное, больно.

– Я Диана, – говорит Диана, глядя на Мики. – Хотя я надеюсь, что это Данни тебе уже рассказал. – Она улыбается. – Так откуда ты, Мики?

– Из Штатов.

– О, у меня там родня. А откуда конкретно?

– Из Аризоны, – отвечает он в кружку.

– Было непросто, наверное, так далеко забраться от дома.

– Не особенно, – бормочет он, покачав головой. Я впервые вижу, чтобы он уклонялся от разговора. Даже такому, как я, понятно, что он хочет, чтобы Диана прекратила задавать ему такие вопросы.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– У тебя есть здесь родные?

– Нет.

– Ты на улице?

– Я снимаю комнату.

– Я не имею в виду, где ты живешь. Я спрашиваю, работаешь ли ты на улице.

Я сердито сверлю ее взглядом. Я не понимаю, к чему этот допрос. Мики так упорно смотрит на скатерть, что кажется, будто она сейчас оживет и обернется вокруг него, чтобы ему больше не пришлось отвечать на вопросы.

– Мне надо поговорить с тобой, – говорю я, отодвигая стул и вставая.

Размашистым шагом я отправляюсь на кухню, а там, вцепившись в стол за спиной, становлюсь лицом к двери.

– Господи, что стряслось? – спрашивает Диана, заглядывая на кухню.

– Зачем ты стала его допрашивать? – требую я ответа.

– Ох, лапочка, я вовсе не допрашивала его! – Она заходит внутрь и, закрыв дверь, продолжает: – Просто твой друг болен, Данни. Я лишь пыталась что-нибудь разузнать о нем, вот и все.

– Мики не болен… Почему ты думаешь, будто он болен?

– Он одна кожа да кости.

– Он просто худой. И мало ест.

От страдальческого выражения на ее лице у меня в груди что-то воспламеняется. Не гнев, скорее яростное желание защитить его.

– Данни, если ты собираешься начать приводить сюда людей, чтобы я им помогала, то именно это я и буду пытаться делать.

– Я привел его сюда не для этого, а чтобы познакомить с тобой. Он мой друг.

– Ну, хорошо, хорошо. – Диана хочет дотронуться до меня, но я уворачиваюсь. – Извини. Что ты о нем знаешь? Почему он оказался на улице?