Мне нравится то, как он написал мое имя. Я начинаю ощущать себя куском мягкого мармелада, и мне хочется растаять вокруг него. Улыбаясь, я думаю о том, что Мики, похоже, нравится моя странность, и представляю, что он ответил бы, если бы я произнес это свое новое странное желание вслух.
Однако в момент, когда я берусь за ручку с блокнотом, моя улыбка соскальзывает с лица. Я беспокоюсь за Мики и никак не могу перестать вспоминать то, что сказала мне в ресторане Диана. Как она догадалась?
– Я знаю. Честное слово, я постараюсь есть. – Он с силой стискивает мои пальцы, и мне кажется, что ручка, которую он все еще держит, скоро сломается. – Я буду есть. Когда я с тобой, это единственное, что мне хотелось бы изменить. Когда я с тобой, я не хочу исчезать.
Его голос становится хриплым, и я понимаю, что он начинает расстраиваться.
Я хочу, чтобы он мне поверил. Я хочу, чтобы он знал, что я вижу, когда смотрю на него. Продолжая крепко держать Мики за руку, я вытягиваю его из кафе и едва слышу, как пожилая хозяйка прощается с нами.
Мы ложимся на ледяной тротуар в стороне от дороги. Я знаю, ему нравится смотреть в небо вот так. Наши тела похожи на букву Т – голова Мики лежит у меня на груди, прямо над сердцем. Я обнимаю его и прижимаю к себе на случай, если он вдруг каким-то образом от меня уплывет.
Мы занимаем весь тротуар, но на улице никого нет. Есть только звезды вверху. Только звезды. Яркие и умирающие огни, пылающие сквозь темноту. Сегодня на небе нет крышки. Оно бесконечно. И вечно.
Я знаю, что перед лицом космоса должен чувствовать себя маленьким и ничтожным, но почему-то не чувствую. Напротив, я ощущаю себя особенным. Я здесь, несмотря на миллион шансов против, в этом моменте времени, с мальчиком, в которого безгранично влюблен. Может быть, Мики прав, и предела не существует. Может, он как раз и имел в виду это чувство.
– Я так счастлив, – шепчет он, и я теснее прижимаю его к себе.
Глава 47
Обморок
На улице слишком холодно, чтобы долго не двигаться, поэтому мы с Мики встаем и начинаем идти к его дому. На той стороне улицы шагает одинокий прохожий, но я так сосредоточен на Мики, что не сразу замечаю в нем сходство с Кукольником. Правда, чем сильней я приглядываюсь, тем больше убеждаюсь, что это не он. С того дня, как Кукольник затащил меня к себе в кабинет, я его больше не видел, что странно, потому что раньше я встречал его почти каждую ночь. Но во мне столько предвкушения – ведь я иду домой к Мики и буду заниматься с ним всякими близкими к сексу вещами, – что мысли о Кукольнике отходят на второй план.
Чувство вины – единственное, что возвращает их на прежнее место.
Мики сжимает мою ладонь.
– Ты в порядке?
– Он похож на Кукольника, – шепчу я. – Человек вон там.
– Высокий тип?
– Угу. Но это не он.
– Я его уже видел.
– Ты говорил с ним?
– Нет. Просто несколько раз видел, как он слонялся поблизости.
Человек продолжает идти, и я наблюдаю за ним, пока он не растворяется в темноте.
– Давай… – Мики останавливается и как-то сонно проводит рукой по волосам.
Это странно – то, как внезапно он отключается. Он делает было шаг, но потом его ноги подкашиваются, и он начинает падать.
Все происходит так быстро, но как только он оседает, мои руки со скоростью молнии подхватывают его – и мое плечо в агонии вскрикивает.
Он как-то сказал, что есть признаки, указывающие на приближение обморока, но, насколько я могу судить, сейчас ни один из них не проявился. Он просто стал чуть-чуть странным – и все.
Следя за тем, чтобы он не стукнулся головой, я осторожно опускаю его на тротуар.
Мои руки трясутся, но паниковать я начинаю только в момент, когда подношу ладонь к его рту, чтобы проверить, дышит ли он, – и ничего не чувствую.
У меня останавливается сердце.
Почему он не дышит? Почему, черт побери, он не дышит? Он же только что со мной разговаривал!
– Мики? – Я мягко трясу его. Мои пальцы, наверное, слишком сильно впиваются в его плечи. – Мики! – Я почти что кричу.
