Обе нехотя поднялись на ноги. Фиалка оказалась одной из самых высоких, кареглазой брюнеткой с гладкими, глянцевито блестящими волосами, а Крассула – худой, простоватой, скромной до неприметности.
– Однако это не все, – объявил Шелк. – Насколько мне известно, среди вас есть по крайней мере еще одна жертва демоницы. Если ты испытала на себе одержимость, сделай одолжение, встань, хоть Орхидея и не называла твоего имени.
Кровь в заднем ряду с усмешкой пихнул Мускуса локтем, а тот, не прекращая чистки ногтей кончиком длинного ножа, улыбнулся ему в ответ. Девушки зашептались, таращась одна на другую, а невысокая смуглянка медленно поднялась с места.
– Благодарю, дочь моя, – продолжил Шелк. – Да, это ты и есть. Теперь демоница тебя оставила?
– Думаю, да.
– Вот и мне тоже так думается. Как тебя зовут, дочь моя?
– Мак, патера… только мне до сих пор малость не по себе.
– Понятно. Видишь ли, Мак, чуть ранее Орхидея в разговоре со мной обмолвилась о тебе, поскольку… – Тут Шелк едва не сказал, что причиной тому полагает полную внешнюю противоположность Синели, но в последний момент прикусил язык. – Поскольку ты весьма привлекательна с виду. Возможно, сие как-то связано с одержимостью, хотя этого я, разумеется, точно знать не могу. Скажи, Мак, когда ты пребывала во власти демоницы?
– Только что.
– Будь добра, громче. По-моему, тебя не всем слышно.
Мак повысила голос:
– Только что… до тех пор, пока ты, патера, не сказал: изыди.
– А что ты, Мак, чувствовала в это время?
Невысокая смуглая девушка задрожала.
– Нет, если тебе чересчур страшно, не говори. Хочешь, садись на место.
– Знаешь, я… будто бы умерла. Стало плевать на все… и я вроде здесь, однако где-то далеко-далеко. Вижу вокруг все то же самое, а означает оно совсем не то, что раньше… не объяснить что. И люди стали пустыми изнутри, будто одежда, которую никто не носит. Все до единого, кроме тебя.
– А я, – подала голос Фиалка, – перед тем лучшие заколки в прическу воткнула и вдруг взяла да положила одну на умывальник. Сама не хотела, а положила, а слив ее – раз! – и вроде как проглотил. И ведь хорошая заколка была, вправду хорошая, с бирюзой… а меня только смех разобрал!
– Ну а ты, Крассула, что скажешь? – кивнув Фиалке, спросил Шелк.
– А мне захотелось летать, и я полетела. Встала в постели, спрыгнула и вроде как полетела по комнате. Он меня – хлесть по уху, а мне плевать!
– Это не минувшей ли ночью? Вчера под утро демоница вселилась в одну из вас. Выходит, ее жертвой стала ты, Крассула?
Худенькая девушка молча кивнула.
– И визжала, стало быть, ты? Я в то время проезжал мимо, по Ламповой, и слышал визг.
– Нет, визжала не я… Дриадель. Демоница вернулась, и я начала швыряться во всех чем попало. А с полетом – то было в первый раз, еще в прошлом месяце.
Шелк, снова кивнув, устремил задумчивый взгляд к потолку.
– Благодарю, Крассула. И Мак с Фиалкой, конечно же, тоже благодарю от всего сердца. До сего дня мне еще ни разу не представлялось случая побеседовать с теми, кто побывал во власти демона, и ваши свидетельства могут оказаться крайне полезными.
Мукор убралась восвояси: по крайней мере, ее черт в чьем-либо лице Шелк больше не видел. При встрече на Солнечной улице Кровь говорил о людях, человеческих существах, способных вселяться в других людей… Интересно, не закрадывалось ли ему в голову подозрений, что демоница, повадившаяся докучать этому дому, – его собственная дочь?
Поразмыслив, Шелк счел за лучшее не давать Крови времени на раздумья о дочери.
– Ну а сейчас мы споем песнь, которую будем петь, продолжая обряд. Прошу всех встать и взяться за руки. Кровь, ты, и Мускус, и остальные должны петь тоже. Пройдите вперед, возьмите за руки стоящих рядом.
Слов «Хвалы Всем Богам» большинство собравшихся, конечно, не знало, однако Шелк разучил с ними припев и три первых куплета и в итоге добился вполне похвального исполнения – тем более что Мускус, обычно столь скупой на слова, подкрепил его на удивление недурным тенором.
– Прекрасно! Репетиция окончена, и сейчас мы приступим к обряду. Начнем снаружи. Вот этот горшочек краски и кисть загодя благословлены и освящены, – пояснил Шелк, продемонстрировав всем то и другое. – Прежде всего выберем среди вас, живущих в сем доме, пятерых. Этим пятерым под пение прочих предстоит восстановить изображение пустотелого креста над дверьми с Музыкальной улицы. Лучше всего, если среди них окажутся три девушки, испытавшие на себе власть демоницы. После этого мы трижды торжественно обойдем дом по кругу, а затем вновь соберемся здесь и завершим изгнание.
