Вздохнув с облегчением, доктор Журавль затворил и запер дверь инфирмерии на засов. Минувший день выдался крайне хлопотным, и он от всей души радовался возвращению к себе, а еще сильнее – тому, что Крови (также изрядно вымотавшемуся за день) сегодня вечером совсем не до развлечений. При некотором везении ему, Журавлю, в кои-то веки удастся выспаться как следует, без помех… только бы за ночь никого не задрали кошки, а соколы воздержались пробовать остроту когтей на Мускусе и его помощнике, а главное, чтоб ни одна из этих дурех, именуемых в Вироне женщинами, не приняла ранее незамеченной бородавки либо родимого пятнышка за первоначальный симптом неизлечимой болезни!
Шаркая подошвами, Журавль проковылял в спальню, не имевшую выхода в коридор, затворил дверь инфирмерии и тоже запер ее на засов. Потребуется, пускай по стеклу вызывают! Разувшись, он швырнул чулки на вершину кучи грязной одежды в углу. Опять… опять забыл снести все это к прачкам, в другое крыло…
Кстати, не отправил ли он туда и черный чулок, срезанный с ноги того малого, Шелка? Нет. Нет, выбросил.
Босой, Журавль прошлепал к окну и устремил взгляд в сгущавшийся сумрак за прутьями решетки. Погода все лето стояла – прекраснее не придумаешь, радовала сердце сухим, жарким зноем родных земель. Однако вскоре настанет осень, солнце потускнеет, а ветры принесут с собой издали холодные проливные дожди… Согласно календарю, осень уже началась. Дождь, холод, снег, кашель, сопливые носы – все это доктор Журавль ненавидел люто. Еще немного, и столбик термометра целый месяц, если не больше, будет скакать, колебаться от десяти до минус десяти, будто прикованный к точке замерзания цепью… нет, человеческие существа сотворены вовсе, вовсе не для такого климата!
Опустив жалюзи, он, точно следуя взглядом за мыслью, сверился с календарем. Завтра сциллица, рынок – по крайней мере, официально – будет закрыт и практически пуст. Самое время для отправки очередного донесения. В иераксицу торговка отправится восвояси, а крохотных резных образков Сфинги в запасе еще пять штук…
Напомнив себе, что сам он тоже своего рода штурмовик, человек военный, Журавль гордо расправил плечи, вынул из ящика пенал, скляницу черной туши и с полдюжины листов необычайно тонкой бумаги. Писать, как обычно, следовало, не раскрывая собственной личности, на случай, если донесение перехватят.
Не раскрывая собственной личности, но сообщая о значительных успехах, дабы его не отозвали – благо сегодня сложностей с сим не предвидится.
Нет, разумеется, нежелания возвращаться на родину – особенно если удастся вернуться домой до начала дождей – он не испытывал ни малейшего, хотя не раз слышал, будто когда-то в родных краях царила такая же сырость, как здесь… ну, если, конечно, говорить об обычной местной погоде.
Выбрав воронье перо, Журавль аккуратно до скрупулезности заострил его кончик.
«Набирает силу движение за реставрацию Хартии. Сосредоточено оно вокруг некоего Шелка, юного авгура, простолюдина без роду без племени. Ходят слухи, будто он стал объектом чудес, приписываемых Пасу либо Сцилле. Пока что все это не выходит за пределы низов общества. Призыв “Шелка в кальды!” появляется на стенах где угодно, только не на Палатине (последнее представляло собою догадку, однако в верности оной Журавль не сомневался ничуть). В данный момент я, сведя с ним знакомство, постепенно вхожу к нему в доверие. Кроме этого, моими заботами в его распоряжении имеется азот, о чем, буде с ним потребуется покончить, можно донести местным властям».
Хмыкнув, Журавль улыбнулся собственным мыслям. Чистое везение, не более, но как там, на родине, глаза вытаращат!
«Численность городской стражи неуклонно растет. Все подразделения укомплектованы полностью и даже сверх штата. Поговаривают о создании резервной бригады под командованием ветеранов».
Замерев, он почти полминуты вглядывался в написанное (лучше уж сообщить недостаточно, чем слишком много), прежде чем снова, в двадцатый раз, окунуть в скляницу воронье перо.
«Бутон на воле. Дрессировщик утверждает: это необходимо. В ближайшие несколько дней постарается приманить назад. За отлетом, по донесениям сторонних лиц, наблюдали Лемур и Лори…»
Уже не впервые воспользовавшиеся поводом выбраться из подземелий на свет. Вне всяких сомнений, полузатопленными подземными сооружениями Аюнтамьенто пользуется весьма и весьма широко, хотя их штаб-квартира находится вовсе не там.
Либо там, однако ее до сих пор никому не удалось отыскать, хотя поиски стоили жизни множеству человек. Помимо виронской армии, спящей до времени под землей, в туннелях имелись и бодрствующие солдаты, не говоря уж о полудюжине талосов.
При мысли о награде рани Журавль покачал головой, улыбнулся, повернулся к стеклу и громко хлопнул в ладоши:
– Смотритель!
За стеклом появился парящий в воздухе лик.
– Пароль: «кирказон». Чем сегодня порадуешь?
В стекле возникла щекастая, складчатая физиономия Крови.
– Советнику Лемуру следует это выслушать.
Лицо Крови исчезло, уступив место обманчиво-дружелюбной мине на лице Потто.
– Излагай, я ему передам.
