Негромкий глухой перестук вполне мог предвещать начало дождя, однако, вновь задрав голову, Чистик не обнаружил в небе ни облачка. Между тем шум – топот подошв бегущего сзади по Паломничьему Пути – становился все громче и громче. Еще минуту назад следовавший вдоль русел неведомых рек, взгляд Чистика точно таким же образом скользнул вдоль извилистой тропы, змейкой вьющейся среди бесплодных каменных выступов.
В ясных отсветах небесных земель ее удалось отыскать почти сразу, и куда ближе, чем следовало ожидать, – подол платья задран до бедер, руки-ноги работают, что твои поршни… Еще миг, и бегущая скрылась из виду в тени нависшего над тропой скального выступа, но тут же, точно камень из пращи, вылетела на свет и помчалась к Чистику. На долю секунды ему показалось, что бег ее убыстряется с каждым шагом и никогда не замедлится, не прервется и даже не перестанет прибавлять в скорости. Ошеломленный, Чистик невольно разинул рот и отступил в сторону.
Бегущая вихрем пронеслась мимо – рот широко раскрыт, зубы блестят, глаза выпучены, будто вот-вот вылезут вон из глазниц. Еще секунда, и Синель снова скрылась из виду среди кривых карликовых деревьев.
Вынув иглострел, Чистик проверил, есть ли в стволе игла, сдвинул книзу предохранитель и с осторожностью, в любую секунду готовый выстрелить, двинулся вперед. Вскоре жалобно стонущий ветер донес до его ушей треск рвущейся ткани и хриплое, прерывистое дыхание.
– Синель?
Ответа вновь не последовало.
– Синель… прости меня.
Нутром чуя, что там, в тени, его поджидает какой-то чудовищный зверь, Чистик в сердцах обозвал себя дураком, однако избавиться от дурных предчувствий так и не смог.
– Прости меня, – повторил он. – Гнилуху я залепил. Надо было там остаться, с тобой.
Еще полчейна, и тени сомкнулись над его головой. Затаившийся во мраке зверь ждал, ждал уже куда ближе. Утерев взмокший от пота лоб шейным платком, Чистик сунул скомканный платок в карман и тут вновь увидел ее, сидящую на одном из белых валунов в пятнышке отсветов небосвода совсем голышом. Черное платье и палевые исподники валялись кучей у ее ног, язык свисал изо рта так далеко, точно она собирается лизнуть собственную грудь.
Остановившись, Чистик изо всех сил стиснул в ладони рукоять иглострела. Сидевшая на камне поднялась, твердым шагом направилась к нему. Подавшись назад в тень, Чистик направил на нее ствол оружия, однако она, ни слова не говоря, миновала его и прошла сквозь голый, без единого листочка кустарник к самому краю обрыва. Секунду-другую она словно бы размышляла о чем-то, подняв руки над головой…
…и ласточкой нырнула в озеро.
Спустя какое-то, показавшееся Чистику чересчур, сверх меры затянувшимся, время снизу донесся негромкий всплеск.
На полпути к краю обрыва Чистик, малость опомнившись, поднял предохранитель и сунул иглострел за пояс. Боязнью высоты он не страдал с детства, но сейчас, при виде озаренных отсветами небесных земель вод озера у подножия утеса, на дне бездны в добрую сотню кубитов глубиной, невольно сжался, почувствовав, как у него подвело живот.
Синели внизу не оказалось. Подхлестываемые ветром волны мчались к беспорядочным грудам каменных плит табунами белогривых коней, но ее в волнах не было.
– Синель?!
Едва Чистик собрался отвернуться от озера, над одним из бурунов показалась ее голова.
– Встретимся там! – крикнула ему Синель.
Рука ее, на миг показавшаяся Чистику одной из множества рук, указала вдоль скалистого берега, в сторону россыпи огоньков Лимны.
– Р-руки?
Заданный Оревом вопрос донесся из гущи раскидистых кустов справа от Чистика.
Чистик вздохнул, обрадовавшись какой-никакой компании, но в то же время устыдившись собственной радости.
– Ага. Рук многовато, – подтвердил он, вновь утирая платком взмокший лоб. – Хотя нет, чушь это все. Морок. Вроде как в зеркале, понимаешь? Синель руки над водой подняла, а вода отразила их, от этого и показалось, будто под водой еще руки есть, вот весь и фокус. Ты патеру нашел?
– Святилище! Жр-рать!
– Ну да, конечно. Давай ко мне, в Лимну тебя отнесу.
– Птичка… хор-роший?
– Наверное. Не бойся, я тебе дурного не сделаю, если ты об этом. Просто хозяин-то твой – патера, а стало быть, надо тебя ему вернуть. Только бы он не сгинул с концами…
Орев, выпорхнув из кустов, уселся ему на плечо.
– Девочка… хор-рошая? Тепер-рь хор-рошая?
– Синель? Еще бы.
Умолкнув, Чистик задумался.
– Знаешь, а ведь ты прав. Не она это… верно?
– Вер-рно! Не она!
– Ага, точно, – пробормотал Чистик, кивая собственным мыслям. – Не она, а какая-то демоница, похожая на Синель только с виду. И любит ли она птиц, мне, лохмать ее, неизвестно. Кабы пришлось гадать, сказал бы: видимо, любит – на завтрак и на обед, однако за ужином предпочитает что-нибудь чуток посущественнее. Но это ладно: в зубы мы ей постараемся не попасться.
