Как он ни вымотался, заплетающиеся ноги словно бы одним махом перенесли его и через следующий холм, и через все прочие, тогда как Чистик предпочел бы, чтоб каждый подъем и спуск затянулся на несколько месяцев. Час утомительного пути показался ему минутой, и вдобавок, несмотря на общество Орева, восседавшего на плече, он еще никогда в жизни не чувствовал себя так одиноко.
– Нашла!
Торжествующий крик Синели прозвучал практически над самым ухом, заставив Чистика вздрогнуть от неожиданности, а Орева – испуганно каркнуть.
– Плавать умеешь? Что-нибудь ценное, боящееся воды, при себе есть?
– Плавать – не очень, – признался Чистик, – а ценное… да, имеется пара вещиц.
– Значит, лодка нужна.
С этими словами она, точно туман над озером, поднялась между ним и каменистым берегом: как выяснилось, он все это время глядел не в ту сторону.
– Вижу, ты ничегошеньки не понимаешь? Я – Сцилла.
На взгляд Чистика, заявление это было столь громким, столь серьезным, что он не смог бы даже вообразить себе существа, которому хватило бы наглости счесть его за вранье. Пав на колени, он торопливо забормотал молитву.
– «Предивная Сцилла», – поправила его богиня, – и не «дочерь», а «диво глубин». Если уж не можешь обойтись без этого вздора, так хоть слов не путай!
– Слушаюсь, о Сцилла.
Рука богини вцепилась в его волосы.
– Встать прямо! Скулить прекрати! Ты – душегуб и грабитель, а значит, можешь оказаться полезным… но только в точности исполняя, что велено.
На секунду умолкнув, она сдвинула брови. Казалось, ее грозный взгляд вот-вот выжжет Чистику глаза.
– До сих пор ничего не понял? Где найти лодку? Полагаю, возле вон того селения. Что скажешь?
Поднявшись, Чистик оказался выше нее на целую голову, однако ему жутко захотелось куда-нибудь спрятаться.
– Да, о Предивная Сцилла, там сдают лодки внаймы. Кое-какие деньги у меня есть…
– Не пытайся смешить меня. Бесполезно, предупреждаю. За мной.
– Слушаюсь, о Сцилла.
– На птиц мне плевать, – продолжала богиня, не удостоив Орева даже взгляда. – Раньше они принадлежали папаше, а теперь перешли к Мольпе… а такие, как эта, достались малышу Иераксу. А сама я не одобряю даже обычая называть людей – моих людей! – птичьими именами. Известно тебе, что я – старшая?
– Да, о Предивная Сцилла, еще бы! – Голос Чистика зазвучал на октаву выше, чем следовало. Пришлось, откашлявшись, собраться и взять себя в руки. – Об этом патера Щука в палестре не раз рассказывал.
– Щука? – оглянувшись на Чистика, переспросила богиня. – Вот это другое дело. Полагаю, он чтит меня превыше всех прочих?
– Да, о Предивная Сцилла. Вернее, чтил… ведь он с год назад умер.
– Это уже несущественно.
За разговором они дошли до начала Паломничьего Пути. Здесь улицу озаряли огни в окнах таверн и харчевен; поздние посетители, расходящиеся по нанятым комнатам, без зазрения совести пялились на наготу Синели либо решительно отводили взгляд в сторону.
– Старшая из семи детей! А все папаша, свихнувшийся на мечтах насчет сына-наследника и еще на стараниях подольше не умирать.
Подгулявший извозчик, шедший навстречу, потянулся к ней, норовя ущипнуть за сосок, но она ослепила нахала, вонзив большие пальцы ему в глаза, и тот с жалобным воплем рухнул на дно сточной канавы.
– Ну ладно Мольпа тоже оказалась девчонкой, но Тартар-то, казалось бы, подойдет? О нет, не тут-то было! Так появился на свет малыш Иеракс, но ему и Иеракса, видите ли, мало! Отсюда еще три девчонки, а после… полагаю, ты уже знаешь, что нам по силам овладевать вами вот таким образом?
– Девочка? – каркнул Орев.
Однако Синель если и услышала его, то не подала виду.
– Нет, о Предивная Сцилла, я и не знал, что такое случается до сих пор, – пробормотал Чистик.
– Таково наше право, но большинству из нас для этого нужно стекло либо Окно, как вы их называете… одним словом, терминал. А мне терминалом служит все это озеро, и потому в его окрестностях власти у меня – любой позавидует.
На Чистика она не глядела, однако Чистик кивнул.
– Вот только давненько, давненько я здесь не бывала… А, так эта девица – шлюха. Понятно, отчего Киприда увлеклась ею.
Чистик вновь вяло кивнул.
– В самом начале мы поделили между собой сферы влияния, а папаша – такое уж значение имело его имя – стал божеством всего разом и главным над каждым, понимаешь? Где лодки?
– Совсем близко, о Предивная Сцилла. Свернем на следующем перекрестке за угол, пройдем еще малость, и… там должны быть.
– Впрочем, теперь-то он мертв. Тридцать лет тому назад мы стерли его из ядра. После этого всю внутреннюю поверхность по праву старшей подгребла под себя мамочка. Но я-то знала, что мать в основном будет держаться суши, и взяла себе воду. Ох и поныряла тогда, ох и поплавала! А Мольпа, ясное дело, выбрала искусства…
Свернув за угол, Синель углядела рыбачью лодку, покачивавшуюся у причала в конце переулка, и ткнула в ее сторону пальцем.
– Вон у той человек на борту уже есть. О, даже двое, и один из них – авгур. Прекрасно! Ты лодкой править умеешь? Я – да.
Пас мертв?! Вот так новость! Ошарашенный, Чистик надолго утратил дар речи.
