– Но ведь сообщил же вашему князь-президенту о той конструкции, что показал нам Лемур? О том, как летают по воздуху летуны?
– Вот тут ты ошибся. Не сообщил.
Шелк отвернулся от окна.
– Не сообщил о такой важной военной тайне? Но почему же?
– Сам не могу сказать. При всем желании. Не могу. Честно. Да и в уговор наш такие вещи не входят… надеюсь, ты с этим согласен? Я дал слово рассказать обо всем, что тебе будет угодно знать о нашей сети и работе. Если хочешь, могу, например, изложить, о чем писал в донесении: донесение к работе относится прямо, тут не поспоришь.
– Давай.
– Только отправлено оно вовсе не князь-президенту Палюстрии. Неужто ты всерьез думаешь, что я сказал этому маньяку, Лемуру, правду? Думаешь, думаешь, знаю… однако я-то – не ты.
– Надеюсь, ты, доктор, не собираешься заявить, будто ты вообще не шпион?
– Нет-нет, что ты! От шпионажа я не отрекаюсь. Оцени-ка: как оно, на твой взгляд? Пойдет или лучше сбрить подчистую?
– Я бы сбрил начисто.
– Этого я и опасался, – проворчал Журавль, нехотя соскребая с подбородка еще часть бороды. – Сейчас ты наверняка спросишь, откуда я прислан шпионить, так? Из Тривиганта.
– От женщин?
Журавль вновь хмыкнул:
– В Тривиганте сказали бы: от мужчин? Да, Вироном, как и многими прочими городами, заправляют мужчины, но, думаешь, у вашего Аюнтамьенто нет на службе женщин-шпионок? Есть, и сколько угодно, могу поручиться.
– Естественно, ведь наши женщины тоже верны родному городу.
– Восхитительно! – Повернувшись к Шелку, Журавль выразительно взмахнул бритвой. – Тривигантские мужчины – тоже. Что бы кто ни говорил, в Тривиганте мы отнюдь не на рабском положении. Если уж на то пошло, положение наше куда лучше, чем у ваших, здешних женщин.
– Правда?
– Абсолютная. Без малейших преувеличений.
– Тогда расскажи, о чем ты писал в донесении.
Журавль отер бритву о полотенце.
– Хорошо. О том, что оно весьма коротко, ты уже знаешь либо должен знать, поскольку видел, как я пишу. Я доложил, что был выслежен Аюнтамьенто, схвачен и при побеге убил советника Лемура. Что они ухитрились сбить летуна, но потеряли его ДБ в озере. Что я нашел на озере Лимна их штаб-квартиру, лодку, плавающую под водой… и заслужил награду, назначенную за это нашей рани.
Улыбнувшись от уха до уха, Журавль на миг поднял мечтательный взгляд к потолку.
– Заслужил и получу ее непременно, – продолжал он. – Вернусь в Тривигант – богачом стану. Однако я написал, что покидать Вирон пока не собираюсь, поскольку оцениваю шансы некоего Шелка на успешное низвержение Аюнтамьенто как весьма и весьма неплохие. Я, дескать, спас его из их лап, у него есть причины быть мне благодарным, а смена правительства, на мой взгляд, стоит любого риска.
– Действительно, я тебе благодарен, – подтвердил Шелк. – Очень, очень благодарен, как уже говорил. И это все?
– Все как есть, – кивнул Журавль. – Почти слово в слово. Ну а теперь объясни, каким образом сумел дознаться, что Гиацинт работает на меня. Сама проболталась?
– Нет. Я просто пригляделся к гравировкам на ее иглостреле, – вынув оружие из кармана, ответил Шелк. – Тут везде гиацинты, но вот здесь, сверху, еще длинноногая птица, стоящая в пруду. Я вначале подумал, цапля, но, когда понял, что она может быть и журавлем, догадался: должно быть, гравировки заказал ты. Надеюсь, вода его не попортила, – добавил он, сдвигая назад ручку защелки магазина.
– Пока не высушишь, не стреляй, а просохнет, смажь хорошенько, и все будет в порядке. Ладно, допустим, я подарил Ги золоченый иглострел с гравировками, но это еще ничего не значит. Такой подарок мог сделать любой старый дурень, по уши втрескавшийся в юную красавицу.
– Это, конечно, верно, однако вместе с ним, в том же ящике, она держала азот… Кстати, он еще при тебе?
Журавль кивнул.
– Таким образом, оба подарка, скорее всего, получены от одного и того же человека: ведь она вряд ли стала бы хвастать перед тобою азотом, подаренным кем-то другим. Азот стоит не одну тысячу карточек; следовательно, если ты сделал ей такой подарок, ты явно не так прост, как кажешься. Мало этого, осматривая меня в присутствии Крови, ты тайком передал азот мне. На что человек, которым ты притворяешься, по-моему, не отважился бы ни за какие блага.
– Экая проницательность! – вновь хмыкнул Журавль. – Знаешь, я уже начинаю сомневаться в твоей невинности. Ты точно не из моих собратьев по ремеслу?
– Ты путаешь невинность с невежеством, хотя я и вправду прискорбно невежественен во множестве отношений. Невинность – осознанный выбор всякого человека, сделанный по той же причине, что и любой другой. Поскольку кажется наилучшим.
– Над этим надо будет подумать. Но, как бы там ни было, с азотом ты ошибаешься: Ги я его не дарил. Просто парой дней раньше кто-то шарился в моей комнате. Азота не нашел, однако я на всякий случай попросил Ги подержать его у себя.
– Однако, сунув его мне за брючной пояс…
