Снегопад прекратился, температура резко подскочила до нуля, и белое превращалось в грязь. Лия брела, не замечая, что ноги совсем промокли, что куртка расстегнута, – она не чувствовала ни сырости, ни холода. Она не хотела ни с кем общаться, и поэтому попросила Федю не идти с ней, сославшись на время, солгав, что торопится. Она пыталась понять, что произошло сегодня в Ротонде, почему она туда попала и написала новое желание, хотя не имела на это права после того, первого и последнего для нее, раза. И что теперь будет? Она уговаривала себя, что если болезнь отступила, не проявляет себя уже несколько месяцев, то, возможно, ее желание можно считать сбывшимся, а то, что она думала до этого, – ерунда. Или все это ерунда? И Ротонда, и Книги, и ведьмы, как думает бабушка, а прабабушка не права, а все, что Лия видела, ей только померещилось, потому что она была еще маленькой девочкой, верящей в сказки. А потом появился страх и тоска, а потом опять надежда. Так, раздираемая и замученная, пришла она домой и, сидя в травяной ванне, заботливо приготовленной бабушкой, рассказала ей о своих сомнениях и страхах.
– Ну знаешь… – Бабушка добавила горячего ароматного отвара в остывающую ванну. – Про Книги ты, конечно, зря разболтала, но если этой девочке так интересно и у нее с головой все в порядке, то она не возомнит себя колдуньей. А вот про Ротонду… Ну пойди завтра, если не простудилась, милая моя, напиши там снова «жить хочу» и успокойся.
Лия даже засмеялась:
– А как же Париж? Увидеть и умереть?
– А слабо́: увидеть и возродиться? – ответила бабушка. – А вообще, история с Парижем очень неприятная, конечно. Я ребят, одноклассников твоих, хорошо понимаю. Ну что можно сказать? Так вас заставляют взрослеть. Я бы вот это инициацией считала, а не обряды всякие бредовые.
– Угу, – с облегчением согласилась Лия.
…На следующий день Игорь Егоров пришел только ко второму уроку. Под левым глазом темнел здоровенный фингал, замаскированный наспех тоналкой.
– Ничего себе! – восхитился Артем Григорьев. – Ты поэтому вчера с нами не пошел в Ротонду желание писать?
– Какую еще Ротонду? – отмахнулся от него Егоров.
– Ага! – завопила Катя. – Это он побежал придумывать, как нам в Париж поехать. И вот, судя по всему, придумал!
– Результат мыслей налицо! – Даже Федя не удержалась от комментария.
– Кто это тебя? – участливо спросила Лия.
– Да ерунда. Витька, братан старший, приложил, – буркнул Игорь, понимая, что просто от друзей не отделается и хоть что-то рассказать придется. – Я пришел и, как дурак, за ужином изложил все своим: что нас прокатили, что мы лучше всех выступили, что победа была у нас в кармане. Они же в курсе были. Батя даже на спектакль в кои-то веки пришел поглазеть. Он вообще наш класс, по-моему, первый раз в жизни увидел. Ему понравилось очень, особенно Тень. Он так Лийку нахваливал! Да и Федю тоже. Мне аж гордиться велел. Ну, я и разоткровенничался. Говорю, что этим козлам недоделанным, глухонемым, наш выигрыш отдали и мы теперь без Парижа, но с обидой. А Витька вдруг потемнел весь и как вмажет мне в рыло. Держит за грудки и говорит: «Ты знаешь, трам-там-там, где твоя сестра?» – «Какая сестра?» – спрашиваю. Мать в слезы, отец ее утешать… Вот так я узнал, что у меня сестра была. Только умерла. То есть погибла. Короче, такая история… – Он замялся.
Ему не хотелось рассказывать сейчас всем то, что услышал от Витьки про сестру, которой не стало за год до рождения Игоря. Ей было три года, Витьке – семь. Иришка, так звали сестру, не разговаривала и не смеялась громко, только очень тихо, а врачи говорили, что ничего страшного, что так бывает: небольшая задержка развития. А оказалось, что она ничего не слышала. Глухая была от рождения. И немая. Только выяснилось это поздно. Были они на даче. Витька с сестрой играли на лужайке возле заборчика. А мужики на соседнем участке деревья корчевали. Они детям стали кричать: «Уходите отсюда! Опасно!» Витька и побежал, думая, что Иришка побежит следом. Очень уж громко кричали мужики. Но Иришка даже не встала… Так и осталась под упавшим деревом со своим мишкой. Не услышала, как кричали.
– Что за история? – спросил Артем.
– Да поганая. Не сейчас… – буркнул Игорь и продолжил, словно вообще про другое хотел рассказать: – А батяня, такой, потом и говорит: «Если бы я знал, я бы сам от нашей фирмы оплатил этим детям поездку в Париж». А я ему: «Чем наша Лийка виновата, тоже не очень здорова, а в нормальной школе прекрасно тянет. Даже повышенной сложности». Он потемнел лицом и вышел вон. Вообще со мной не разговаривает больше.
– Классно придумал! – Катя стояла скрестив на груди руки и всей своей позой выражала Игорю свое крайне снисходительное отношение.
– Да не придумал я ничего, все так и было! – Игорь даже обиделся немного.
– Ну, я и говорю, все так и было на самом деле, что не придумал! – ухмыльнулась Катя. – А ведь обещал. Нам теперь только на Лийкину Ротонду и надежда.
– А-а, ты про Париж? А что за Ротонда? – Игорь решил сменить тему.
