– Слушайте! Ну чего вы, в самом деле! – Кирилл подошел к Лии и попытался улыбнуться. Получилось не совсем искренне, и он засмущался. – Да ладно вам! Может, она почему-то не хочет, чтобы мы шли туда. Ее право.
– Вот интересно! – перебила его Катя. – Чего это она не хочет? Чтобы мы узнали, что все это выдумки и нет никакой часовни? Может, все-таки отведешь нас туда, а мы будем вести себя тихо-тихо? Обещаю: ни один жилец этого дома нас не услышит, если там вообще есть кому слушать.
– Значит, так. – Все даже вздрогнули, услышав деловой тон Артема Григорьева. – Я тоже знаю кое-что. Ротонда действительно существует. И, судя по адресу, где-то здесь. Я читал, что в восьмидесятые годы прошлого века здесь действительно нефоры тусили. Тут «Кино» выступали и «Алиса». Мой папан до сих пор от них тащится. Про Ротонду он, правда, не рассказывал, да я его и не спрашивал вообще-то.
– А желания тут при чем тогда? – Нюша опять чуть не разрыдалась.
– Нюшечка! – Артем легонько постучал девушку по лбу. – Дубовая головушка! Нефоры там и собираются, где всякая нечисть. А кто у нас в обход всех правил желания исполняет? Не батюшки в храмах, а нежити да нечисти. – Он зловеще рассмеялся и продолжил сквозь смех: – Тут, говорят, и масоны были, если тебе что-нибудь известно про них. Так что веди, Сусанин! – произнес он, обращаясь уже к Лии.
– Правда, пойдем. – Федя взяла подругу под руку.
Лия вдруг поняла, что у нее просто нет выхода: Ротонда позвала их всех. И ее с ними.
– Пойдемте, – кивнула она и двинулась по Гороховой вдоль трехэтажного зеленого здания.
Ребята последовали за ней. Через минуту они вошли во двор следующего дома и повернули налево.
– Слушайте, а ведь и правда именно в этот дом с улицы не очень-то попадешь. – Кирилл даже присвистнул. – Ты-то, Лия, как нашла? Или тоже привел кто?
Лия подумала, что вот сейчас удобный момент взять и все выпалить, рассказать им. Не звери же – поймут. Но, вспомнив их реакцию на то, что в Париж вместо них отправили глухонемых, она вдруг засомневалась: а вдруг и ее исповедь сочтут обманом, как и конкурс, или, еще хуже, примут за попытку разжалобить.
– Случайно зашла, – буркнула она.
– А ты часто здесь бываешь? – Нюша тоже вдруг уверовала в Ротонду и даже взяла Лию под другую руку.
Такого, чтобы идти между двумя одноклассницами, под руки, в жизни Лии еще не было. Сердце ее замерло.
«Да за это можно…» – начала она думать, но испугалась таких мыслей.
Они вошли в подъезд. Дверь оказалась незапертой, хотя кодовый замок там имелся, но, вероятно, был сломан, и его не успели еще починить.
Тусклый желтоватый свет не сразу позволил разглядеть пространство, в которое они попали, но мгновенно утонувший звук улицы, сменившийся какими-то шепотами, вздохами, отдаленным позвякиванием, заставил ребят застыть на месте.
– Ну чего вы? – прервал невнятное бормотание тишины Кирилл. – Обычный эффект. Объяснить?
– Не нужно! – уверенно и спокойно ответила Катя. – Достаточно того, что он обычный.
В этот момент ее глаза, привыкшие к полумраку, разглядели стену, исписанную так плотно, словно это был такой рисунок обоев.
– Смотрите! Что за бред! «Цой жив» – это что, желание? – Она попыталась рассмеяться. – И где вообще Ротонда? Это, простите, коридор какой-то.
– Это и есть коридор, – почти шепотом сказала Лия. – Ротонда дальше. Пошли.
– Ой, дайте почитать! «Алиса forever»! – засмеялся Артем. – Интересно, это не друганы моего папаши накорябали? А вот еще…
Катя ухватила Артема за рукав:
– Потом насладишься. Время!
– Ребята, прошу, тише, – напомнила Лия.
И они замолчали.
Миновав невысокий – Кириллу пришлось пригнуться – проход, они оказались в круглом помещении Ротонды. В центре возвышался подиум, ограниченный шестью синими колоннами, три ступени позволяли подняться и пройти в центр круга. Под куполом висела люстра и ярко горела всеми восемью лампами, так что побелка сверкала и словно отдавала позолотой; купол был единственным местом, свободным от надписей. С двух сторон от подиума винтом, как в замке, поднимались литые металлические лестницы.
Разделившись, ребята стали осторожно подниматься наверх и шепотом читать стены, как книжные страницы: «Хочу домой», «Хочу, чтобы у меня были настоящие друзья», «Хочу, чтобы папа вернулся к маме», «Хочу, чтобы сестра поправилась»… Желаний были тысячи. Одни были написаны поверх других, нацарапаны чем-то острым, нарисованы, как граффити, выведены каллиграфически или кое-как фломастером, маркером, карандашом, ручкой – всем, чем можно оставить след на стене, выкрашенной масляной краской.
– Смотрите! – вскрикнула Нюша, и все, помня просьбу Лии, зашипели на нее. Тогда она продолжила шепотом: – Ерунда какая! «Хочу исправить двойку по алгебре». Или не ерунда, я же не знаю. Здесь сколько желаний можно загадывать, Лия, – три, как обычно?
– В каких это местах ты загадываешь обычно по три желания? – тихонько захихикал Артем.
– Ну, так в сказках… – засмущалась Нюша.
– Ага, в сказку попала! – поддел Артем.
– В сказку попадем, – перебила их Катя, – если в Париж поедем.
