«Начальная пора». Первый сборник стихотворений поэта «Начальная пора» (1912–1914) открывался стихотворением «Февраль. Достать чернил и плакать!..», которое Пастернак и в последующие годы всегда включал в сборники избранных произведений. Темой его является творчество, вдохновение. В стихотворении утверждается, что только под пером подлинного художника слова даже непоэтические картины становятся одухотворенными. В создании картин ранней весны поэт широко использует сложные метафорические образы: «…грохочущая слякоть / Весною черною горит»; «тысячи грачей» сравниваются с «обугленными грушами», которые «сорвутся в лужи и обрушат / Сухую грусть на дно очей». Создавая образ «черной весны», во многом навеянный стихотворением И. Ф. Анненского «Черная весна», поэт прибегает и к выразительным звуковым, подлинно симфоническим образам, которые подчеркиваются искусно найденной аллитерацией: «грохочущая слякоть», «клик колес», «…ливень / Еще шумней чернил и слез», «ветер криками изрыт». Состояние природы и состояние души лирического героя стихотворения сливаются в картине, где слаганию стихов «навзрыд» аккомпанирует шум весеннего ливня. Один из лейтмотивов стихотворения – плакать стихами – отнюдь не исключает действенного начала в душе поэта:
В 1922 году увидела свет книга Б. Л. Пастернака «Сестра моя – жизнь», написанная летом 1917 года. Основными темами этой книги стали природа, любовь, искусство, которые поэт воспринимает как непосредственное выражение жизни. Новая книга, по словам поэта, пишется «поверх» предыдущей книги стихотворений «Поверх барьеров» (1913). В ней тоже грохочут грозы и сверкают молнии, но поэзия и мир уже не являют собой прежний «затуманившийся напиток».
Один из разделов книги Пастернак назвал «Занятья философией», который словно напомнил о том, что философия, как в равной степени живопись и музыка, «вошли в состав» его поэзии. В стихотворении «Определение поэзии», начинающем этот раздел, поэт пытается разгадать ее сущность:
Само слово
«Сестра моя – жизнь» посвящена М. Ю. Лермонтову. Пастернаку близок романтический пафос поэта XIX века, мятежно-демонический дух его поэзии. Он, как и его предшественник, тоже стремится «обняться с бурей», но переводит лермонтовские образы на свой язык. Пастернак определяет поэтическую манеру новой книги как «субъективно-биографический индивидуализм», и в качестве субъектов действия в ней выступают природа, отдельные предметы, явления и даже понятия. Лермонтовская целостная картина мира, в которой герой слит с природой, дробится у Пастернака на множество осколков-отражений, в которых трудно разделить субъективное и реальное: это и «лицо лазури», и «лиловые глаза» грозы, и гром, изумленный болью стихов, и «мокрый нахлест счастья» на розах, ресницах и тучах, и «плачущий сад», и «декламирующие чердаки».
В книге нет изображения социальных сдвигов и политических событий. Поэт выразил в книге лишь то, «что можно узнать о революции самого небывалого и неуловимого». В сборнике «Сестра моя – жизнь», по признанию поэта, «вместе с людьми митинговали и ораторствовали дороги, деревья и звезды. Воздух из конца в конец был охвачен тысячеверстным вдохновением и казался личностью с именем, казался ясновидящим и одушевленным».
Книга открывается стихотворением «Памяти Демона». Демон у Пастернака воплощает живой дух Лермонтова. В стихотворении фантастический лермонтовский Демон возникает в зыбких образах и разомкнутых картинах. Лишь в одной строфе он назван «колоссом», а в других строфах, имея в виду Демона, поэт избегает даже употребления местоимений. Демон появляется в стихотворении неожиданно и так же неожиданно исчезает. «Спи, подруга, – лавиной вернуся» – этим заклятьем заканчивается стихотворение.
