Горит, горит печальная свеча,
И каплет воск с нее, как кровь, горячий.
И притаился вечер, замолчав,
Часы умолкли, – и нельзя иначе.
Ведь Пушкин пишет! Медлит чуть рука,
И пляшут тени на стене неясно.
Он пишет так, что каждая строка —
Как искра, не умеющая гаснуть.
Назло глупцам, лакеям, палачам,
Чтоб тронам царским не было покоя,
Горит, горит мятежная свеча,
Зажженная бессмертною рукою.
И не погаснет в сумрачной ночи
Огонь, хранимый столькими сердцами.
Из каждой искры пушкинской свечи
В людских умах крылато вспыхнет пламя.
И если вдруг из пушкинских начал,
Из строк в глаза прольется море света,
То знайте, так всегда горит свеча —
Частица вечного огня души поэта!
Второй чтец
Вздыхает ветер. Штрихует степи
Осенний дождик – он льет три дня.
Седой, нахохленный, мудрый стрепет
Глядит на всадника и коня.
А мокрый всадник, коня пришпоря,
Летит наметом по целине.
И вот усадьба, и вот подворье,
И тень, метнувшаяся в окне.
Коня – в конюшню, а сам – к бумаге,
Письмо невесте, письмо в Москву:
«Вы зря разгневались, милый ангел,
Я здесь, как узник в тюрьме живу.
Без вас мне тучи весь мир закрыли,
И каждый день безнадежно сер.
Целую кончики ваших крыльев
(Как даме сердца писал Вольтер).
А под окном, словно верный витязь,
Стоит на страже крепыш дубок…
Так одиноко! Вы не сердитесь:
Когда бы мог – был у ваших ног!
Но не велит госпожа Холера…
Бешусь, тоскую, схожу с ума.
А небо серо, на сердце серо,
Бред карантина – тюрьма, тюрьма».
Перо гусиное он отбросил,
Припал лицом к холодку стекла…
О, злая болдинская осень,
Какою доброю ты была!
И сколько вечности подарила,
И сколько русской земле дала!
Густеют сумерки, как чернила,
Сметает листья ветров метла.
С благоговеньем смотрю на степи,
Где Он на мокром коне скакал.
… И снова дождик, и снова стрепет! —
Седой, все помнящий аксакал.
Третий чтец
Едва ли стало бы известно, —
Лишь с этим именем в связи, —
О юной, взбалмошной, прелестной
И легкомысленной Зизи.
И Керн, красавица с надломом,
Загадка, грустная звезда,
Была бы звуком незнакомым,
Черкнувшим воздух без следа.
Все пело под его рукою —
Набросок, шутка, мадригал.
Слегка касался он строкою
И на бессмертье обрекал.
А сколько б мы беднее были
Без них, властительных на час.
Без них, что так его любили
И так прощали, разлучась,
В лесной глуши и в блеске света,
Куда б ни забредал поэт,
Бросавших щедро на поэта
Высокий женственности свет…
Первый чтец
