Кто знает, что такое слава!
Какой ценой купил он право,
Возможность или благодать
Над всем так мудро и лукаво
Шутить, таинственно молчать
И ногу ножкой называть?..
Ведущий
«Вся эпоха мало-помалу стала называться пушкинской. Все красавицы, фрейлины, хозяйки салонов, кавалерственные дамы, члены высочайшего двора, министры, аншефы и неаншефы постепенно начали именоваться пушкинскими современниками, а затем просто опочили в картотеках и именных указателях пушкинских изданий. Он победил и время, и пространство.
Говорят: Пушкинская эпоха, Пушкинский Петербург. И это уже к литературе прямого отношения не имеет, это что-то совсем другое. В дворцовых залах, где они танцевали и сплетничали о поэте, висят его портреты и хранятся его книги, а их бедные тени изгнаны оттуда навсегда. Про их великолепные дворцы и особняки говорят: „Здесь бывал Пушкин“ или „Здесь не бывал Пушкин“. Все остальное никому не интересно. Государь император Николай Павлович в белых лосинах величественно красуется на стене Пушкинского музея; рукописи, дневники и письма начинают цениться, если там появляется магическое слово „Пушкин“… И напрасно люди думают, что десятки рукотворных памятников могут заменить тот один нерукотворный…»
Второй чтец
Так и торчали наружу крыл
Поверх потертого фрака…
Крылья похожи были на два
Светло-небесных флага.
«Что за нелепый такой маскарад?
Он Гончаровой не пара…».
Царь камер-юнкеру Пушкину рад,
Только никак не Икару.
Фраки. Мундиры. Придворный салон.
Худо, потомок арапа,
Если на вальсе французский барон
Левым крылом оцарапан.
Белые крылья – нелепый наряд.
И, не скрывая усмешки,
Все наступить на крыла норовят
Петродворцовые пешки.
Фрейлины. Свечи. Цокот копыт.
Санкт-Петербург веселится…
А под декабрьской метелью летит
Пушкина вольная птица.
Ведущий
«Трудно найти не только в русской, но и во всей мировой истории женщину, которая… вызывала бы столь противоречивые толки, яростные споры, длящиеся вот уже полтора столетия. Слишком много у нее было обвинителей и почти не было адвокатов. …Та же самая пуля, которая оборвала жизнь А. С. Пушкина, попала и в его жену – смертельный свинец людской клеветы».
Третий чтец
…И странный сон пал на чело поэта:
Огромный зал, цветы, шелка… шелка…
И вдруг из кружев – дуло пистолета
Наводит женская прекрасная рука.
И снегом рассыпаются колонны,
А сердце так болит, а сердце так болит,
И чей-то голос, до тоски знакомый:
«Жизнь кончена… дыхание теснит…».
От страшных снов дневная жизнь лишь краше,
Но то-то стукнуло в груди кусочком льда,
Когда, подняв персты, прелестная Наташа
Сказала слишком роковое «да».
Судьба, судьба! Божественного барда
И нищего – молчанью одному.
Так сердце женское рукой кавалергарда
Прекраснейшую жизнь щелчком швырнуло в тьму.
И плакали, и плакали метели,
Кустарником колючим шелестя,
Вчерашний след разостланной шинели
С ужасных мест испуганно метя.
Ведущий
