Он спал как будто. Песню ветра,
Гремя заслонкой, вел камин.
Висели звезды рядом где-то,
Между оконных крестовин.
Он сразу понял: осень, вечер,
Деревня, ссылка. Он привстал
На локоть. Вслушался: далече
Запел бубенчик и пропал.
Опять пропал! Опять хоть в спячку!
Ни книг, ни писем, ни друзей…
Вдруг слово первое враскачку
Прошлось по комнате по всей.
И на ходу, качая воздух,
То легкой рысью, то в карьер,
Шатая стены, окна, звезды,
Обозначается размер.
В его походке знаменитой
Раздольем песенной тропы
Восходят кованым копытом
Четыре тяжкие стопы.
Четыре солнца всходят разом,
Четыре бубна в уши бьют,
Четыре девы ясноглазых
В четыре голоса поют.
И песня льется, замирая,
А в ней, чиста и глубока,
То удаль русская без края,
То злая русская тоска,
Паром, скрипящий у причала,
Полынь, репейник на полях
И потерявшая начало,
Вся в рытвинах и колеях,
Дорога. Полосы косые
На верстовых ее столбах
И на шлагбаумах. Россия!
Трактиры, галки на крестах,
И деревянные деревни,
И деревянные мосты.
Россия, Русь в уборе древнем,
Живой навеки красоты!
Душа изведала отрады
Народных песен, скорбных дум,
И глушь лесов, и гор громады,
И ширь долин, и моря шум.
Первый чтец
Писать! Слова идут, мужают
И в строе песенном плывут,
А звезды стены окружают
И в окна свет неверный льют.
Писать, писать – в стихах и в прозе!
Писать! Не то сойдешь с ума…
Вот-вот зима. Свежо. Морозит.
Зима. Ужель еще зима?
Второй чтец
Как тесен мир! И на сердце тоска,
Когда поймешь, мечты свои оставя,
Что самодержца длинная рука
До самого Тригорского достанет,
Рука, которой письма открывать,
Которой залезать в чужие души,
Которая во сне кошмаром душит,
Рука, которой впору убивать,
Рука, которой…
Ради бога, книг,
Побольше книг! А в январе, с метелью,
Нагрянет друг, узнав за старой елью
В сугробах позабытые огни.
Пускай мороз неистовствует, лют,
Дверь настежь – о, негаданная встреча!
Еще не знает задушевный вечер,
Кого застрелят, а кого сошлют,
И что через тринадцать тяжких лет
Возок промчится снова сквозь селенья:
Приказано монаршьим повеленьем
Скорее замести мятежный след,
Сослать навек!
Третий чтец
