Домой я отправилась в мегамрачном настроении. Ну не могу я – и точка! За всю свою жизнь я только один раз позвонила незнакомым людям: бабушка В. заставила, а то кто же? Не работал Интернет, она объявила, что провайдеру по телефону ничего не сможет объяснить. Мама поехала в Питер на концерт (вы уже поняли, на какой – «ДДТ», ага). После звонка меня трясло целых полчаса, хотя изначально было ясно, что по законам бизнеса меня не обматерят, но я боялась собственной тупости: не облают, но запросто ведь могут подумать, что я тормоз и жалкая неудачница, раз сама не разобралась и не починила. Мнительная я.
По дороге попалось целых два дохлых голубя – не случайно, конечно: это мой литературный образ, своеобразное альтер эго, мгм. Кто-то в драматические моменты ощущает себя подстреленным соколом, кто-то – растерзанным соловьём, а я сейчас всего лишь серый помоечный голубь, расплющенный в лепёшку колёсами машин. Видели, что делает помирающая гулька? Ну вот, да: тупо усядется где попало, нахохлится, лениво моргает и ждёт абсолютно пассивно, без эмоций, когда наконец сдохнет от лап кошки, от клюва вороны, от случайной машины или сама собой, по логике жизни. Года два назад я подобрала такого нежильца, на следующий день он флегматично сдох на кухне, успев изгадить пространство в радиусе двух метров от своей подстилки.
Драматические у меня взаимоотношения с птицами: то вороны сбрасывают с дерева помёт (однажды прямо на макушку попало), то голуби на лету в меня врезаются, несмотря на то что я пока не достигла высоты фонарного столба.
У сам틪ого подъезда внезапно поняла, что дома пытки не выдержу, тупо рухну на кровать и буду глядеть в потолок, обнимая любимого плюшевого Ждуна. Меня нет. Иногда мне кажется, что интроверт – это психическое отклонение. А может, я вообще аутистка? Надо пройти тест, провериться.
Ладно, решила сменить маршрут, поехать к маме в библиотеку. Вот маму мою, наверное, не смог бы выбить из колеи оптимизма даже пресловутый американский апокалипсис, и если на земле не осталось бы ни людей, ни животных, ни птиц, ни рептилий, ни растений, она научилась бы без проблем общаться с бактериями. Вечный позитив и хроническая болтливость меня иногда раздражают: что за толстокожесть и легкомыслие? Но оно в сто раз лучше, чем взрывоопасность и активное стремление доминировать – типичная установка бабушки В., точнее, обеих бабушек, хотя папина немного поуступчивее.
На двери маминого кабинета табличка, которую выковал в подарок тот самый кузнец, обломавшийся с мастер-классами. На табличке – «Настя Щетинина». Неформат.
Щетинина Настя, так и не превратившаяся в процессе жизненной эволюции в Анастасию Юрьевну, пила замысловатый фруктовый чай собственного приготовления в личном кабинете, который называла «кладовка» – вероятно, из-за того, что данное помещеньице вечно завалено книгами, рисунками, чьими-то поделками и маминым хендмейдом.
Мама постоянно креативит: то шьёт, то вяжет, то плетёт… и, кстати, не всегда доделывает свои творения до конца. Иногда на полгода бросает, потом опять начинает: ручная работа не создана для экстравертов, она им противопоказана, если честно. На стене огромный плакат, на нём мой папа в военной форме. Мама его напечатала сама. Дома висит такой же. Я удивительно не похожа на него: он брюнет с правильными чертами лица (или я субъективна?), к счастью, без дебильных усов, модных в 90-е. Глаза у него необычного цвета: мама говорит, оттенок спелого крыжовника, зелёные, но я на фото вижу, что цвета хаки, словно у него от рождения на радужке была запечатлена судьба – война. А я в маму: курносая, но не блондинка, а серая. Уже сообщала.
Настя Щетинина благодушествовала, как обычно. Мне бы её пофигизм! Последняя стадия дзена, чес-слово. Поначалу я ничего не собиралась рассказывать: сил нет, настроение на нуле… только взять книжку, забиться в угол и никого не видеть, но мама сразу завалила вопросами, как да что, и я, разумеется, разревелась. До истерики… Видимо, стресс доконал, накопилось.
– Дурь какая-то! – отреагировала мама. – Если из-за каждой аней-с-медведем так сходить с ума… ну, не понимаю, никаких нервов не хватит! Бывают ситуации похуже. Где телефон? Сейчас позвоним Роговой, какие проблемы? Я договорюсь, а ты съездишь, не помрёшь.
– Не надо. Никуда я не поеду, ненавижу эту журналистику, я ни на что не способна и лучше стану бомжом, ничего не хочу, абсолютно, я ноль, чёрная дыра!
– Не дури. Отдай ты им интервью, раз обещала, и можешь больше не ходить, с бабушкой разберёмся. Воспринимай как полезный жизненный опыт.
– И как я им скажу теперь, что не приду? Как? Опять меня идиоткой выставили, спасибо!..
– Почему идиоткой? Попробовала – не пошло, ты ничего никому не должна.
– Мама, возьми, пожалуйста, это интервью сама, я тебя умоляю, по скайпу запиши, неужели сложно? Может, мне на колени встать?
– Абсолютно несложно, но тебе нужно учиться преодолевать свои фобии.
– Ага, ясельно. Стандартная бабушкина фраза, спасибо за поддержку.
– Пожалуйста. Телефон где? Я звоню – ты едешь.
