Спустя несколько дней после злополучного 28-го января я написал что-то вроде маленького рассказа об этом дне экзальтированного и архисумбурного. Но, быть может, в то время я был ближе к истине, чем сейчас, поэтому мне скорее хотелось бы воспроизвести то, что написано ранее, нежели еще раз вспоминать то необычное чувство, которое появилось у меня в этот день, — чувство Петра I, узнающего правду об Анне Монс.
Чувство мужчины, узнающего правду.
"Мои клочки воспоминаний, вероятно, так и останутся разрозненными. Для возникновения первоначального творческого импульса иногда достаточно любой мелочи, как писал Сименон, солнечного луча, какого-то необычного дождя, запаха сирени. Стоит в голове мелькнуть яркому воспоминанию, и я испытываю настоятельную потребность зафиксировать его.
Нежелание пояснять некоторые детали, ограниченность во времени и наличие двух главных действующих лиц порождают коекакие трудности, которые проявятся в "повествовательнобессвязном" стиле этого маленького репортажа.
Я уже давно пытался найти ключи к наглухо заколоченной двери ее Прошлого. Не веря в успех, я действовал по заранее отрепетированному сценарию, слегка импровизируя.
Отношение Кати к Мартышке стало приобретать черты идолопоклонства. Однако я надеялся, что последняя обладает довольно длинным языком и не такими «длинными» мозгами. В таком случае моя «раскрутка» породила бы зависть любого «следака».
Ничто не свидетельствовало об истинной цели моего приезда — он был вполне корыстен, и мнимое участие одной из Мартышкиных танцевальных партнерш обеспечивало мне что-то вроде алиби. Рассчитано робкие, но в то же время довольно настойчивые попытки втянуть Мартышку в игру в конце концов дают результаты.
28-го января, 1б.30. Мы вместе вышли из клуба, она позвонила своему Укропу и, не найдя его, решила воспользоваться неожиданной, и, как она надеялась, приятной возможностью to have some fun. А может быть, просто за неимением барыни меня решили использовать в качестве горничной. Ну что ж, автора вполне устраивало такое развитие событий. Неожиданные, но почему-то настойчивые попытки Мартышки пригласить с собой Шкатулку убедили меня в ее полной неосведомленности о нашем знакомстве. Мне пришлось дать отпор этим предложениям не менее решительный, чем отказ Никарагуа подчиниться диктату американского империализма.
Не чувствую особого напряжения в беседе. Пока все, как по маслу. Пушкинская — Каретный. Свеча и полусухое шампанское.
Информация настолько быстро движется в русло интересующего меня вопроса, что лавина падающих словесных ударов заглушает острую и режущую боль безысходности и утраты!
Сколько нужно нанести мелких ножевых ударов, чтобы человек в конце концов скончался? Волна бессильной злобы, раздражения, досады и ненависти приводит к взрыву!
STOP! Довольно.
Ощущаю себя оторванным от реального мира. Выверенные, размеренные движения ассоциируются с поведением игрушечного солдатика, преследующего свою жертву, из кинофильма «Пришелец».
Оправдывает ли цель средства?
Надеясь, что эксцессов не будет, пропускаю мимо ушей ее призывы к сдержанности и угрозы применения санкций.
Балетное трико, носочки, трусики — к чертям!
— Ты обещаешь мне быть хорошим мужчиной. — вопрос, явно не сочетающийся с ее негативным отношением к моему абсолютно непреклонному решению.
Она технична и сексуальна, нежна и безудержно активна.
Время, время! Остается двадцать минут до начала спектакля, десять, пять! Я уже опоздал. Быстрей, быстрей!
— Раздевайся, Марта! Сорок пять секунд тебе на сборы!
— Вечно все ваши мужские дела! Неужели нельзя ради меня сейчас все отложить?
Не успев заправить рубашку, набрасываю куртку, хватаю Мартышку и в совершенно непотребном виде мы бежим в театр кукол.
Звонок из театра Кате с неосуществимой надеждой "задержать литерный": "Что? Поздно? "Литерный вышел на перегон".
Опоздание — минута. Немая сцена из «Ревизора» и бурная встреча "Эстер ван Гобсек и г-жи дю Валь-Нобль".
Касание коленок обеих дам равновероятно, если ты сидишь между ними втроем на двух местах, во втором ряду партера на "Божественной комедии". Лихорадочное возбуждение — в красных щеках.
"Нарва" — волшебная палочка, — продает нам произведение грузинской винопромыиленности и, вероятно, неликвид второго удовольствия Болгарские сигареты «Ту». Одно радует, что уж лучше Ту-144, чем эту — ни разу. Знаменитая лестница в не менее знаменитую квартиру.
Имеет ли право невиновный не защищаться при активном наступательном обвинении? По-моему, только тогда, когда невиновность сомнительна. Бред сумасшедшего!
Незаслуженные комплименты в мой адрес слева и справа сглаживают остроту ситуации.
Кому, как ни охотнику, преследующему дичь, знакома поговорка о погоне за двумя зайцами. Прошу прощения за обилие русских изречений, но они так правдивы, синица в руках действительно лучше, чем в небе журавль.
