Интересно, что, помимо столицы, города Сарая, Ибн Баттута описал и кочевую ставку Узбек-хана: «Подошла ставка, которую они называют Урду (Орда), и мы увидели большой город, движущийся со своими жителями; в нем мечети и базары да дым от кухонь… они варят (пищу) во время самой езды своей и лошади везут арбы (юрты-телеги) с ними. Когда достигают места привала, то палатки (юрты) снимают с арб и ставят на землю, так как они легко переносятся… Когда этот султан (Узбек) в пути, то он (живет) отдельно в ставке своей… Одна из привычек его (та), что в пятницу, после молитвы, он садится в шатер, называемым золотым шатром, разукрашенный и диковинный. Он (состоит) из деревянных прутьев (потолочных и стенных жердей), обтянутых золотыми листками. Посередине его деревянный престол, обложенный серебряными позолоченными листками; ножки его из серебра, а верх его усыпан драгоценными камнями».
Мусульманские летописцы той эпохи характеризовали Узбек-хана с самой лучшей стороны. «Он был человек храбрый, – писал египтянин Бадр-ад-Дин ал-Айни, – и отважный, религиозный и набожный, почитал правоведов, любил ученых, слушался (советов) их…» Автор продолжения «Сборника летописей» Рашид ад-Дина считал, что Узбек-хан был человеком, «соединявшим в себе все совершенства по части наружной красоты, нравственности и религиозности, по упрочению мусульманства и основательному знанию добра». А Ибн Баттута отметил, что «и в делах его (Узбек-хана) порядок удивительный и диковинный».
Арабский историк Ибн Арабшах высоко оценивает Узбек-хана за справедливое правление и поддержку торговли, в частности за обеспечение безопасного хождения торговых караванов между Крымом и Хорезмом. Ибн Баттута, начавший свое путешествие по Золотой Орде как раз из Крыма, так описал портовый город Каффу: «Спустились мы в гавань ее (Каффы) и увидели чудную гавань: в ней было до двухсот судов военных и грузовых, малых и больших. Это одна из известнейших гаваней мира». Однако не все было так безоблачно: порой случались и конфликты, как, например, в 1322 году, когда войско Узбек-хана нагрянуло в Солдайю (Судак), разграбило генуэзских купцов, разрушило христианские церкви. А вот Каффа, как утверждал Ибн Баттута, процветала. Более того, в 1318 году этот портовый город стал престолом римско-католического епископа…
Следует заметить, что есть примеры веротерпимости Узбек-хана и в отношении русской православной церкви. Как пишет Н. М. Карамзин, в 1313 году митрополит Петр получил от Узбек-хана «…ярлык, или грамоту льготную, в коей… хан пишет: «…Да никто не обидит в Руси Церковь Соборную, Петра митрополита и людей его… Их грады, волости, села, земли… свободны от всякой дани и пошлины: ибо все то есть Божие; ибо сии люди молитвою своею блюдут нас и наше воинство укрепляют…»
Как свидетельствуют источники, русские православные священнослужители прежде, чем «блюсти» захватчиков, все же пытались склонить русских князей к миролюбию и единству. К сожалению, среди них истинных отечестволюбцев было мало; властолюбие, вражда (прежде всего между князьями тверскими и московскими), взаимные упреки и обиды, жажда мести, а если мужество, то «редкое и бесполезное», – вот что было характерно для русских князей той эпохи. Все это фактически способствовало «грабительству и насилию» монгольских правителей, зачастую «казнивших россиян россиянами». Именно так был подавлен «бесполезный» мятеж тверьчан в 1327 году; тогда на роли «верных слуг Узбековой мести» им были призваны князь московский Иоанн Данилович, прозванием Калита, и князь суздальский Александр Васильевич.
Как пишет Н. М. Карамзин, «…Узбек-хан… будучи доволен верностию князя московского, дал ему самую милостивую грамоту на великое княжение, приобретенное бедствием столь многих россиян… Летописцы говорят, что с восшествием Иоанна на престол великого княжения мир и тишина воцарились в северной России; что монголы перестали, наконец, опустошать ее… что христиане на сорок лет опочили от истомы и насилий долговременных – то есть Узбек и преемники его, довольствуясь обыкновенной данию, уже не посылали воевод своих грабить великое княжение, занятые делами Востока и внутренними беспокойствами Орды… Сия действительно благословенная по тогдашним обстоятельствам перемена ознаменовала возвышение Москвы, которая со времен Иоанновых сделалась истинною главою России…
Судакская крепость. Крым
Благоразумный Иоанн – видя, что все бедствия России произошли от несогласия и слабости князей, – с самого восшествия на престол старался присвоить себе верховную власть над князьями древних уделов владимирских… Пользуясь благосклонностью хана, (Иван Калита) начал смелее повелевать князьями… действуя как глава России, предписывал им законы в собственных их областях… Узбек не знал, что слабость нашего отечества происходила от разделения сил оного и что, способствуя единовластию князя московского, он готовит свободу России и падение царства Капчакского (Золотоордынского улуса)».
Мечеть в Старом Крыму, построенная при хане Узбеке
