Хотя Мамай и проявил к Димитрию Иоанновичу, как писал историк, «милость удивительнейшую», его послы вели себя в русских княжествах по-прежнему нагло. В 1374 году нагрянувшие с воинской дружиною в Нижний Новгород Мамаевы послы повели себя вызывающе, в результате чего «стали жертвою народной злобы». Мамай отомстил нижегородцам лютой местью… Вскоре нижегородские земли постигла еще одна беда: на этот раз незваными гостями оказались войска нового владетеля Сарая Арапши-хана, который явился, чтобы наказать русских князей за поход в булгарские земли. «Наши же, – как сказано в «Повести о побоище на реке Пьяне», – не успели приготовиться к бою и, не в силах ничего сделать, побежали к реке к Пьяне, а татары преследовали их и избивали». Зато на следующий год (1378) русские полки под командованием Великого князя Димитрия Иоанновича впервые после битвы на Калке (1223) нанесли сокрушительное поражение монголам. «И посрамлены были окаянные половцы (здесь – войско Мамая), возвратились со стыдом, потерпев поражение… – повествуется в «Повести о битве на реке Воже». – И прибежали они в Орду к своему царю, вернее же к пославшему их Мамаю, потому что царь их… никакой властью не обладал и ничего не смел сделать без согласия Мамая…»
После поражения на реке Воже Мамаю ничего не оставалось делать, как бросить все силы на подавление противоборства русских князей, во главе которых стоял великий князь Дмитрий Иоаннович. Вместе с тем его не могло не обеспокоить известие, пришедшее из Сарая: еще один претендент на золотоордынский престол Тогтамыш победил тогдашних правителей Сарая, «отнял его у них; (таким образом) он возвратил себе те владения, которые у него отнял Мамай…» Очевидно, арабский историк Ибн Халдун был не совсем точен; в то время Тогтамыш мог претендовать на власть в восточных областях Золотоордынского улуса, в то время как в западной его части верховодил Мамай, которого ему еще предстояло одолеть…
Мамаю же в борьбе с Тогтамышем за золотоордынский престол нужно было обеспечить свой тыл, добиться безоговорочного подчинения русских князей, восстановить регулярное поступление от них дани. Была у Мамая и личная причина набега на Русь; как сказано в летописной повести о Куликовской битве, «…нечестивый люто гневался из-за своих друзей и любимцев, из-за князей, убитых на реке Воже». В конце лета 1380 года, как свидетельствует русский летописец, «пришел ордынский князь Мамай с единомышленниками своими, и со всеми прочими князьями ордынскими, и со всеми силами татарскими и половецкими, наняв еще к тому же войска бесермен, армен, фрягов, черкасов, и ясов, и буртасов. Также собрался с Мамаем, единомыслен с ним и единодушен, и литовский князь Ягайло Ольгердович со всеми силами литовскими и польскими, и с ними же заодно Олег Иванович, князь рязанский. Со всеми этими сообщниками пошел Мамай на великого князя Дмитрия Ивановича и на брата его князя Владимира Андреевича».
Хан Мамай, поверженный Дмитрием Донским. Памятник «Тысячелетие России» в Новгороде. 1862 год
