Как здорово, когда с подругой работаешь в одном месте, хотя и на разных этажах! А с Ритой мы еще и жили по соседству: я – в шестнадцатиэтажной башне с фреской на фронтоне, выходящем на главный проспект столицы, она – в соседней девятиэтажке. На работу ездили вместе, с работы – тоже. Говорили бесконечно, не молчали ни минуты, нам так интересно было обсуждать друг с другом все-все-все! Мы то рассуждали на отвлеченные темы, то вспоминали «случаи из жизни», делились секретами, много говорили о кино, с которым имели дело каждый день, слегка поругивали начальство (кто ж его не ругает?), иногда судачили о коллегах. В коллективе на ту пору работало очень много молодых женщин примерно нашего возраста или чуть старше: можете представить, какой эмоциональный фон был на работе! Скучать не приходилось…
А в общем, у нас была обычная девичья жизнь. Разве что мы совсем не ходили по «злачным» местам: ни рестораны, ни бары нас не интересовали. Обе были домашние девушки, тем более, имеющие – каждая по отдельности – сложившийся круг друзей.
…Когда за мной на работу впервые пришел мой будущий муж, знакомство с которым я до поры скрывала от коллег, одна из женщин, сидевших с Ритой в кабинете, увидела его, терпеливо стоящего у парадного крыльца с цветами.
– К кому это, интересно, такой кавалер пришел?
Рита выглянула в окно и только улыбнулась: она сразу поняла – к кому.
Был июль, жаркий день клонился к закату. Я вышла на крыльцо и оглянулась, почувствовав на себе чей-то взгляд. Рита стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня из окна. Я помахала ей рукой…
Спустя два месяца я вышла замуж.
Для моего мужа это был второй брак, поэтому я решила, что пышная свадьба нам ни к чему. Даже по поводу свадебного наряда особо не заморачивалась: в день бракосочетания надела недавно сшитую (вовсе не по этому случаю) Маргаритой роскошную черно-белую юбку, белую блузочку, украсилась чешской бижутерией, тоже, кстати, Ритиной…
Мы с моим Сережей так любили друг друга, что формальности нас мало волновали. Вот заблестевшие на пальцах кольца радовали: они были скромным, но благородным, как металл, из которого их отлили, подтверждением наших чувств. А фата и прочая амуниция, включая многолюдное празднество, – так ли это важно?
Многое же мне надо было пережить, чтобы, наконец, согласиться с народной приметой о том, что замуж нужно выходить обязательно в белом и обязательно – в платье, то есть – неделимом одеянии. А я облачилась в черно-белый наряд, разделенный на две части. О том, что гостей на моей свадьбе было тоже немного – одна родня да свидетели, я тоже пожалела со временем.
Рита подарила мне связанные своими руками ажурные перчатки из тончайшей шерсти: «Ты теперь – замужняя дама». «Дама» прыснула, но перчатки носила с удовольствием: они были такие мягкие, тепленькие, и колечко было видно через узор…
Замужество не стало препятствием для нашей с Ритой дружбы. Сергей, артист популярного танцевального коллектива, часто уезжал на гастроли. Я тосковала дома. Именно дома, у своих родителей: в другое время мы жили у свекрови.
Рита всегда была рядом. Мы вместе считали дни до возвращения моего артиста, ее я «грузила» своими страхами, переживаниями. Все мне казалось, что неисчислимые беды, болезни и опасности подстерегают его в долгих, по большей части зарубежных командировках… Рита даже сшила мне очень смешного тряпичного зайца, чтобы он все время был со мной. Дело в том, что я своего молодого мужа звала Заяц. Он меня, кстати, тоже.
В один прекрасный год у нас появилась своя квартира – маленькая, однокомнатная, в Малиновке, самом необжитом на то время районе столицы. Но какая это была радость! Только теперь мы стали настоящей, самостоятельной семьей. Детей у нас не было, зато была собака, коричневый доберман Кэрри – смешная, с несимметрично торчащими острыми ушами, неправдоподобно добрая для своей породы. Там, в Малиновке, ей было раздолье: совсем недалеко от нашего дома, за кольцевой, начинался лес…
Теперь мы виделись с Ритой только на работе. Но нам хватало и этого общения: мы ведь были так близки, что достаточно было увидеться, посидеть рядом, шепотом поделиться текущими делами. И, конечно, мы просто взрослели. Добавились бытовые проблемы, стареющие родители требовали большего внимания. Жизнь ускорялась помимо нашего желания. После тридцати самая верная дружба уходит на второй план. Не знаю, как у мужчин. У женщин – как правило…
А потом я поменяла работу. Ни я, ни Рита телефонного общения никогда не любили, а видеться стали совсем редко. Да и разговоры по телефону становились все лаконичнее и… схематичнее. Мы постепенно отдалялись друг от друга.
Почувствовав это, однажды я зазвала ее к нам в гости, не дожидаясь выходных. Поняла: если отложить сейчас, само собой отложится на потом, на потом, на суп с котом… Рита, видно, тоже это все поняла и приехала.
