Сложнопроизносимый диагноз, поставленный ей врачами, обозначал обширную неоперабельную опухоль в области малого таза. Рита похудела, тело утратило свою совершенную красоту: со стороны казалось, что она беременна. Только лицо оставалось прекрасным.
Муж-бизнесмен, покинувший Риту, когда-то заставил ее уволиться с работы: предпочитал, чтобы она была домохозяйкой. Рита согласилась и, наверное, ей нравилось вести дом. Мама была жива, работы по дому всегда хватает, почему бы и нет?… Но сейчас все обстояло таким образом: работы нет, накоплений – тоже, есть пенсия отца и… Ритины умелые руки. Но для умелых рук нужно еще было бы чуть больше сил. А сил начинало не хватать.
Как гордо она сопротивлялась обстоятельствам, как стойко переносила физические страдания, как искала выход.
Отказывалась признавать себя инвалидом, не желала оформлять пенсию, надеялась, что ее сильная воля все-таки возьмет верх над недугом.
Читала книги тех, кто победил болезнь, выискивала новые методики, обращалась к знахарям и травникам.
Испытывала на себе все, что обещало выздоровление: пила яды, делала настойки, отвары, выжимала соки, делала вытяжки из зеленых зерен кофе.
Очень хотела жить. Не верила, что она, девушка, на которую всегда оглядывались прохожие, которую любили все, кто знал, должна умереть от распирающего ее изнутри ада…
Нас было четыре подруги, взявшиеся помогать Рите.
Наташа, с которой Рита работала на киностудии, мать двоих детей, занятая «выше крыши» своего не слишком благоустроенного дома в частном секторе, изыскивала средства и щедро делилась деньгами и продуктами. Времени ей самой не хватало катастрофически: работа и семья требовали двадцать шесть часов в сутки, а Наташа едва «наскребала» двадцать пять…
Лариса, спокойная, серьезная, очень добрая. Работая в кинопрокате, мы общались только по работе и были, скорее, приятельницами. Но, узнав о Ритиной беде, она приняла на себя часть забот. Часто бывая в командировках, привозила лекарства из ближнего зарубежья, не считаясь с тратами, довольно ощутимыми для ее собственного скромного бюджета.
Вторая Наташа была когда-то Ритиной начальницей. Она уволилась из проката вслед за Ритой – так совпало. Но на новом месте что-то не сложилось, начался трудный период. Тогда Рита пришла на помощь ей и ее сыну, которого мы обе знали и очень любили. Весть о болезни Риты дошла и до нее, и, конечно, Наташа поспешила присоединиться к нашему «сестричеству».
Четвертой была я. Не обладая ангельским нравом и не претендуя на славу Флоренс Найтингейл, я ездила к ней так часто, как это было можно или когда это было нужно ей. И тоже делала все, что требовалось. И даже чуточку больше: однажды, например, отрезала свою длинную косу и продала расторопным покупателям по объявлению. Знаете, зачем? Хотелось рассмешить Риту столь простым способом добычи денег: фактически вырастила, как капусту, и продала «урожай»! Как сейчас помню: дали двадцать долларов.
У моего доброго дела оказался забавный побочный эффект: долго оттягивавшиеся под собственной тяжестью волосы, обрезанные до минимума, неожиданно… завились! А я, в отличие от кудрявых моих подруг, часами выпрямляющих свои локоны, всегда мечтала о таких вьющихся волосах.
Мое появление на Ритином пороге имело успех! И деньги оказались кстати, и вид мой ее порадовал невероятно…
Иногда я ехала на ее зов, а оказывалось, что ничего не нужно было ни в магазине, ни в аптеке. Просто ей было плохо. И тогда я просто «включала клоуна»: рассказывала обо всем, что ее могло заинтересовать, максимально расцвечивая свои рассказы юмором. Рита смеялась, как… когда-то. Как прежде.
Да, и еще – я делилась своими семейными проблемами. А проблемы к тому времени «встали в полный рост». Рита была не первой, кто говорил мне, что в семье должен быть ребенок. Но почему же я услышала ее, только когда голос подруги начал слабеть?…
Однажды я прискакала к ней на минутку: надо было еще зайти к родителям. Заскочила буквально по пути, очень хотела рассказать, что приняла участие в популярном ток-шоу, сказала там несколько слов и кое-что – специально для нее. Я так хотела, чтобы она посмотрела и поняла, что именно о ней я говорила, к ней обращалась…
Речь в студии шла, конечно же, о кино. И когда обаятельный ведущий спросил, каким, по моему мнению, должен быть главный герой будущего отечественного кино, я сказала: «Это будет женщина! Потому что только женщина способна проявлять героизм ежедневно. И ее героизм – врожденный, естественный: женщина дарит и бережет жизнь, она никогда не сдается, она жертвенна, милосердна и всегда живет надеждой…»
Молоденькая, но уже известная актриса, помнится, захлопала первой. Аудитория ее дружно поддержала.
Рита, моя маленькая героиня. Хрупкая, безоружная перед медленно раскрывающейся, как жуткая пасть, бездной. Я знаю, как страшно ей было. И как мужественно она держалась: ведь не озлобилась, не возненавидела весь свет, не замкнулась, не послала нас всех к чертям со всем нашим сочувствием и участием…
…Нет, иногда стойкость ей изменяла.
