«Мы пришли сюда только для того, чтобы ты спас этого человека», – сказала Рита после затянувшегося молчания. Она сказала правду. В этот едва занимавшийся вечер знойного буднего дня, кроме нас, мужика спасти было некому.
Нам было отчего-то немного грустно, но очень хорошо. Сережа с собакой остался дома, а я пошла провожать Риту на автобус. И мы опять молчали. Потому что даже такие болтушки, как мы, никогда не выговорили бы друг другу вслух «высокие» слова, звучавшие в тишине нашего молчания: «Как здорово, что мы друг у друга есть… Какой он хороший у тебя… И у тебя все будет хорошо… Я вас люблю… И мы тебя любим…»
Ни она, ни я представить не могли, что расстаемся надолго. Но получилось, что на целый год.
Во-первых, Малиновка действительно была таким удаленным от центра микрорайоном, что наши друзья участливо справлялись: минская ли у нас прописка… Взвесишь все «за» и «против», встретиться с подругой или сразу после работы пуститься в долгий путь домой, да и… выберешь второе.
И главное: тот год для меня прошел под знаком Кино!
Моим сценарием заинтересовалась питерская студия «Позитив ТВ», и началась работа над телефильмом «Подружка Осень». Мечты начали сбываться…
Эту повесть я писала «с миру по нитке» – от всех своих друзей и подруг брала по черточке, по словечку, по эпизоду из биографии. Несмотря на то, что история была печальная (в общем, я откликнулась на актуальные требования киностудии: там был недостаток в мелодрамах), подруги с удовольствием разгадывали эту шараду – кто и какую лепту внес в сюжет.
Голова моя кружилась от новых впечатлений, кино, которое я безумно люблю до сих пор, стремительно завоевывало в моей жизни все главные позиции. Я ушла в творчество с головой, с этой самой, кружащейся…
Тогда как голову-то стоило оставить «на поверхности». Чтобы чего-то важного в реальности не упустить.
Не получилось: упустила. «Год прошел, как сон пустой», и далее по пушкинскому тексту. Но об этом – в другой раз.
Премьера фильма состоялась осенью, в рифму с названием. И той же осенью я узнала, что Рита смертельно больна.
Нет, мы не совсем потерялись за этот год. «Не совсем».
Например, я почти случайно (буквально, «к слову пришлось») узнала от подруги, что вместе с ней стал жить ее гражданский муж, владелец небольшого предприятия, кажется, маслосыродельного. Почему-то Рите не захотелось, чтобы мы дружили семьями. Впрочем, я понимаю, почему: мужья не стали бы друзьями.
Так же, глубоко постфактум, узнала, что Ритина мама умерла. Рита никому, кроме членов семьи, ничего не сообщила! Это было вполне в Ритином духе: все тяжелые моменты она предпочитала переживать в гордом одиночестве.
…Мы горько плакали – и вновь по телефону. И не было – ни мне, ни ей – оправдания в том, что я не проводила в последний путь Ритину маму. Анна Семеновна была просто лучистая женщина – такая открытая, жизнерадостная, энергичная, всегда веселая. Ей было чуть-чуть за шестьдесят! Рукодельница, кулинарка – душа семьи, согревающая и освещающая своей добротой всех и вся. Я любила ее, почти безотчетно, еще и за то, что так же звали мою бабушку, мамину маму. Назовешь – и вроде бабушку позвала, и на душе «роднее» от этого.
90-е вошли в историю нашей страны под разными эпитетами, чаще всего их называют «лихими». Ну да, конечно. Но это была моя счастливая молодость, и сильно ли я страдала от тотального дефицита в магазинах и талонной системы на «товары народного потребления»?… Анна Семеновна замечательно шила, и Рита переняла от нее способности к шитью. Моя райская птичка всегда так ярко, так странно, так эффект но наряжалась! И все, от сарафана до пальто, вполне могла сшить своими руками. Выкройки только брала из «Бурды» – мои ровесницы еще помнят, каким спросом пользовался этот модный журнал с действительно классными выкройками.
Меня они тоже вдвоем «обшивали». Ритины вещи я очень любила: во-первых, таких не было ни у кого, а во-вторых, они были как будто согреты ее руками. Верьте – не верьте, но у них была своя особая энергетика: я себя в них чувствовала по-особому и, кажется, была красивее, чем это было на самом деле!
Вспоминая все это, мы плакали о Ритиной маме – вслед… Я сказала: «Рита, роди дочку, назови Аней».
И вот тогда Рита сказала мне, что не получится. Потому что безнадежно больна. И что муж, узнав об этом, ушел от нее. И еще добавила: «Ты пиши в следующий раз поосторожнее: то, что ты пишешь, сбывается…» Она решила, что «Подружка Осень» напророчила ей болезнь.
Так вот: Малиновка, как оказалось, не так уж далеко расположена от центра, а в сутках, при желании, можно выкроить час-полтора-два для того, чтобы съездить к больной подруге. Все, чем я оправдывала нашу разлуку, оказалось полнейшей ерундой перед лицом того ужаса, который свалился на Риту.
На красавицу Риту, которая так любила жизнь и так украшала ее одним своим присутствием…
