– Ты представь, и ведь ни одной случайной вещи…
В самом деле! Ничего в их истории нельзя было ни стереть, ни дорисовать.
А судьбу не подкупишь. И прошлое – это не хвост, который можно отбросить без ущерба для будущего…
Спасение пришло оттуда, откуда его никто не ждал. Нет, все же не зря в свое время Анна осваивала «матчасть», не зря она «завернулась» на Инете!..
Все незамужние Аннины подруги уже давно сделали цветные завлекательные фото и расположились на сайтах виртуальных брачных агентств, сопроводив свои глянцевые изображения комплиментарными подписями. Все, как одна, они были «красивые, стройные, обаятельные», без детей, «в/п» и «материальных проблем». Чего искали эти бескорыстные, безупречные и, судя по их сдержанным признаниям, совершенно неотразимые дамы? О да! Импортных мужей.
Анну тоже приглашали принять участие в этой «ярмарке тщеславия». Она мрачно отказывалась: «Девочки, у меня только детей нет. А вредных привычек и материальных проблем – целая куча».
«Ну, не обязательно же писать прямо чистую правду!..» – щебетали несколько обескураженные «девочки», чьи лица по части правдивости были в густом пуху.
…А Анна написала чистую правду – в «аське», «IСQ».
В этой своей инетовской «тезке», которую программисты-коллеги установили на ее «компе» для быстрого общения друг с другом, она познакомилась с одной старушкой из Калифорнии, которая обожала разгадывать и составлять суперкроссворды. Анна тоже – разгадывать. А еще – с мальчиком из Айовы. Он, как и Анна, любил Джо Кокера.
С голландцем, чья фамилия звучала торжественно, как перезвон церковных колоколов, она познакомилась там же, в «аське». Обладатель «ника», в два раза более короткого, чем его роскошная фамилия, спросил: «Есть ли кто-нибудь из России?» Зная, что иностранцам нет большой разницы – Россия, Беларусь или Туркмения, все одно, Russia, – Анна ответила: «Я, Assa». На просьбу «рассказать немного о себе» бесстрашно указала возраст, поделилась любовью к джазу и азиатской кухне. Тот обрадовался, неожиданно обнаружив родственную душу!.. О музыкальных и кулинарных пристрастиях поведал с понравившимся Анне смаком, а о профессии написал скромно: автомеханик.
Слово за слово, вопрос-ответ, письмо-письмо… «Может быть, вы пришлете мне фото?» А, пожалуйста! И, ничтоже сумняшеся, послала фото, которое служило ей заставкой на мониторе, «фоном для рабочего стола». Где сидит она на диване, в интерьере скромных своих апартаментов в самовязаном развеселом сарафане с художественно вышитой пчелой на груди, без макияжа, в очках с заметным минусом и при этом обнимает двумя руками свою маленькую седенькую восьмидесятилетнюю мамочку.
…Сначала он позвонил.
Услышав в трубке низкий баритон, Анна дрогнула. Но ее (тоже, кстати говоря, непротивный!) голос не задребезжал. Это, конечно, не по «аське» остроумничать и фразы корректные составлять, но поболтали славно. Даже смеялись!..
«Нет, Юлия, ты согласись: с каждым смеяться не будешь!..»
Мне ли не знать?…
В общем, после трех месяцев виртуального общения и восьми разговоров по телефону голландец попросился в гости.
А после десятидневного визита, знакомства со старенькой матерью, старшим братом Анны, ее друзьями и подругами он сделал ей предложение. Она приняла его не сразу.
У внешне ничем не обремененной, бездетной и незамужней Анны был в жизни человек, который занимал три четверти ее доброго сердца – мама. Они с Анной давно уже поменялись местами… Мама, маленькая, сухонькая, пряменькая, как солдатик, оставаясь главой семьи (Анна шагу не делала, не посоветовавшись с матерью), потихоньку, сама того не заметив, перешла на положение любимого дитя. Анна берегла и баловала ее – до последних дней жизни.
Выйти замуж? Не напасть… А мама как же?
Голландец, с которым мама довольно живо общалась через Анну-переводчицу, пришелся очень ко двору. Он, такой же младший сын престарелых родителей, прекрасно знал, как вести себя с пожилой леди, чем радовать ее и, самое главное, как не огорчать.
Познакомив жениха с мамой и на удивление легко получив материнское благословение, Анна решилась. «Ладно, согласная я, – докладывала она мне, – но ты ведь понимаешь, мама туда не поедет…»
Даже если бы мама была вполовину моложе и не в пример здоровее, она не поехала бы в страну сыра и тюльпанов ни за что. Вот такой менталитет!.. И жизнь ее на родине не была усыпана розами, и войну она прошла, и беды ее не миновали, а однако – нет! Чужбина!..
Но мама еще и болела. Мама угасала. Помимо страшного диагноза, который своими ангельскими стараниями отменила в свое время ее дочь, маму терзал недуг безжалостный и неизлечимый: старость.
Жених понял, чего от него ждут, и не настаивал на переезде. Напротив – сам решил жить «на два дома».
…И начались их поездки! «То вместе, то порознь, а то – попеременно» они ездили друг к другу в гости по туристическим визам. И так – два года.
