Перед противником серьезно стоял вопрос, как взять Москву или Ленинград. Но группа армий Север эту задачу не выполнила. То есть она дошла до предместьев Ленинграда – Пулково, Лигово, Урицк – там фактически развернулись ожесточенные бои, в результате которых немецкие войска прорваться к городу не могли.
Финны, в свою очередь, полностью выполнили все свои задачи по плану Барбаросса и дальше. Ведь финские войска не только наступали на Карельском перешейке, они наступали в Карелии, где их войска вышли к реке Свирь и там должны были встретиться с группой армий Север. И если бы они встретились, то никакой Дороги жизни не было, блокаду замкнули бы полностью.
Но немецкие войска выполнить эту задачу не смогли. Они форсировали Волхов, взяли Тихвин, но в районе деревни Астрача были остановлены – так называемая Тихвинская оборонительно-наступательная операция советских войск, в результате которой немцы были отброшены за Волхов – и уже соединиться с финнами так и не смогли.
Уже в ноябре – декабре 1941 года было понятно, что план Барбаросса был сорван по всем направлениям – и на севере, и в центре.
Финны воевали за свое, они хотели вернуть старые территории, которые потеряли в ходе Зимней войны. Но когда был приказ о переходе старой государственной границы, то финские солдаты начали отказываться наступать. Это парадоксальная вещь, но порядка двухсот человек отказалось выполнять этот приказ. Здесь надо учитывать моральное состояние финской армии. А вообще в ходе летнего наступления финская армия потеряла столько же своих солдат, сколько в Зимнюю войну.
В декабре 1941 года финский маршал Карл Маннергейм отдает приказ о переходе к позиционному ведению военных действий. В этот период уже финские войска захватили практически основную часть Карелии, Петрозаводск. И собственно, с этого момента финны переходят к позиционной войне. Они рассчитывали на победу, причем рассчитывали так же, как и немцы, на блицкриг.
Эту войну 1941 года начали называть Летняя, с расчетом на то, что летом будет все решено. Но когда лето закончилось, придумали новое, очень оригинальное название – война Продолжение, то есть продолжение Зимней войны.
Конечно, Финляндия продолжала еще верить Третьему рейху, не теряла надежду, что немцы все-таки одержат победу, и, как пишут финские историки, 1942 год – это было время выжидания.
На самом деле немцы готовили штурм Ленинграда, об этом финны знали. Теперь они уже, конечно, не так горячо поддерживали немцев своим оружием, они понимали, что здесь могут возникнуть некие проблемы для них в будущем. Но в любом случае они ждали, что Ленинград будет взят. Попытка немцев начать штурм города уперлась в контрнаступление советских войск. Тогда как раз начала наступать вторая ударная армия. То есть советские войска в этот момент пытались прорвать блокаду Ленинграда. Разгорелись ожесточенные бои, в результате которых фактически ударная группировка немецких войск так и не смогла начать свое наступление на Ленинград, но в Финляндии верили в то, что все-таки наступление произойдет и что будет победа. В это время, в июне 1942 года, Гитлер лично прибывает в Финляндию, для того чтобы поздравить Маннергейма с 75-летием.
Уникальная вещь – переговоры между Маннергеймом и Гитлером проходили в штабном вагоне Маннергейма недалеко от линии фронта. И так случилось, что финские спецслужбы сумели записать эти переговоры. Иными словами, эта пленка существует, она реально сохранилась.
Маннергейм считал: «Политики довели дело до войны, а нам военным приходится расхлебывать».
Визит со стороны фюрера был совершен, главная задача для Гитлера заключалась в том, чтобы убедить финнов, что все идет хорошо. И как раз в сохранившейся записи переговоров слышно, как оба руководителя двух государств в данном случае были поражены тем, что произошло в 1941 году. Они обсуждали вначале то дьявольское сопротивление советских войск, которое для них было непонятно, неожиданно. «Такое большое количество танков, – говорит фюрер, – я просто не ожидал этого». Маннергейм подтверждает: «Да, да, мы тоже этого не ожидали».
Маннергейм считал: «Политики довели дело до войны, а нам военным приходится расхлебывать».
Из записей адъютанта Маннергейма: «Когда советские бомбардировщики появились над территорией Финляндии, когда началась Зимняя война, он позвонил президенту и так ругался, что я никогда не слышал от Маннергейма таких слов». Иными словами, для Маннергейма это была просто катастрофа. А вот финское руководство, когда были нанесены первые удары 30 ноября 1939 года по финской территории, еще даже не понимали, что началась война. Маннергейм уже все хорошо понимал.
