в этой гибельной дали магнитная стрелка недвижна,ни единой травинки у насмешливых губ горизонта,и без глаз, без улыбки в гроздьях жизнь угасает,жизнь стекает вдоль пальцев твоих прокаженных;ну и пусть! смерти медь у причалов звенит:нет порта приписки для тех, кто в просторы вгрызаясь,как псы, о покое тоскуют на свете:глаза их полны посулами счастья, что отнято нагло;ночь! зловещий твой мрак призываю во благо:от пустоты слов нежнее уже я не жду;дрогнуло сердце под всплески влажного взора,тень облаков приглушает луж песню в крови;протяжное это пенье возлюбит и проклянет,кто пригубить успел судьбы неведомой чашу,чтобы застыть, как мрамор, неукротимои разглядеть в душе сомнений долгую смерть;быть скованным ожиданием ласки извечнойи за борт не мочь ступить за манящим зовом3:tout sens est interdit à ceux qui vont aux sourcespuiser l’amour du monde et la limpidité des chosesune âme sans demeure flotte sur ces eauxun son incomparable dans l’ombre prodigueun son déchiqueté une infinie attenteet l’arbre de la terre dans sa raison de joiebrisez en vous les fastes de ces tardifs éclatsle roc regarde en face la peine sans retouroù un oiseau de deuil déploie la riche nostalgiedu paysage vaincu par l’impudeur des ansil a traîné tes soirs dans la poussière des regretset les sanglots derrière le vide des montagnesà peine étouffaient la cruauté tranquilleaux griffes amères sur le cou de la proierien n’a ébranlé le silence de puitset sur la désolation tu as craché hautainla mort a effleuré la seule raison de croireet la douleur gisait au creux même de tes mainsчувства запретны тем, кто спешит к истокам,земной любви зачерпнуть и вещéй чистоты;дух бесприютный рвется к спокойным водам,блуждающий звук несравненный, в тени,из вечности ожиданья искромсанный звук,и оживает радость зримая древа земного;в душе разорвите света проблески – поздно:в упор наблюдает скала невозвратности кару4;печали птица с утеса тоскливо оплачет раныповерженного пейзажа у ног безжалостных лет;твои вечера обратил он в пыль сожалений,и всхлипы рыданий в горней пустыне хребтоведва приглушают спокойную эту жестокостьгоря когтей на горле настигнутой жертвы;ничто не нарушит безмолвья колодцев —плюнь же над явною скорбью надменно,смерть покачнула лишь веры устои:стынет печаль прямо в твоих ладонях;
