– Цемент, – просветил меня Саша. – Старуха решила замуровать вас там.
Мы с Эллой синхронно сжали губы руками.
– Нас бы услышали! – оптимистично предположила Элла. – Мы бы стучали и орали!
– Ну да, – не стал спорить Александр. – Где-нибудь в мае вас бы услышали, когда приехали на новый съезд в день памяти.
Мы переглянулись с Эллой. Пожар уже не казался таким страшным.
– А где она сама? – спросила я.
– В доме, – кивнул Саша в нужном направлении. – Связанная.
Мы пошли к дому.
– Как вы тут оказались вообще? – продолжала я удивляться текущим обстоятельствам. – Я уж думала, все. Конец.
– М-да, мы слышали сверху, – снова заржал Антон. Вот гаденыш.
– Ты же написала мне, забыла? Хоть и не сказала, что вы едете сюда, – заявил Саша, – но я сразу это понял. Хорошо, что мы сами не успели далеко умчать.
Таисия Арсеньевна оказалась на кухне, привязанная к стулу, как нам и обещали. Тимур это время ее сторожил. Элла подошла к ней и засветила оплеуху старой женщине.
– Милочка, что за манеры?! – возмутилась та.
– Манеры?! А что за манеры цементировать живых людей в подполе под баней?
Я же в это время проверяла всю аптечку старой карги в ящике стола.
– Милочка, что ты ищешь?
– Нет, она смеется! – возмутилась Элла и ударила кулаком по столу. Действительно, согласна с сестрой, все эти «милочки» и светское общение при данных обстоятельствах, по-моему, признак тяжелого психического заболевания, и от них уже начинало подташнивать.
В этот момент я нашла, что искала.
– Это ваш препарат для сердца, так? Вы его мне подсыпали в йогурт?
– Деточка, не имею представления, кто кому и чего подсыпал! Ящик без замка, взять может кто угодно!
– Эта тварь так просто не заговорит! – Элла приготовилась пытать женщину, по всей видимости, или для чего она взяла большой кухонный тесак? – А ну говори!
Старуха завизжала, как сирена.
– А-а, помогите, насилуют!!!
– Что? – пытаясь перекричать этот визг, говорила сестра. – Старая, ты в своем уме?!
– Да, сейчас соседи быстро сбегутся! И полицию вызовут! И вас всех посадят! Кому поверят, вам или мне? Здоровенные лбы, а я старая немощная женщина, потерявшая всех, и внука, и друга… – И она лицемерно заплакала.
Фу.
Но я в тот момент уже догадалась о мотивах, поэтому, когда Элла замахнулась тесаком, а парни бросились перехватывать ее руку, громко заговорила:
– Давайте, орите, вызывайте соседей. А я еще ваших подруг обзвоню, среди которых жена депутата Горсовета. И еще позвоню инвесторам, объясню, по какой именно причине сорвался сегодняшний концерт.
– Я им уже все сказала!
– Да? Сомневаюсь, что правду. А правда такова: ваш друг, он же учредитель фонда, он же озабоченный козел, распространял наркоту и опаивал девушек из неблагополучных семей, чтобы удовлетворить свою мерзкую похоть, а вы, чтобы избежать огласки, поняв, что полиция взяла след, помогли ему повеситься, чтобы избежать дальнейшего громкого расследования. Так?
Она вздохнула, глядя на меня с ненавистью.
– Ладно, давай сюда свой телефон, – осмелела я и сделала вид, что его везде ищу, – сейчас я позвоню им всем…
– Стой! Эх, зря я тебя тогда не отравила…
– Ну, это чистая случайность. Вам просто не повезло.
Точнее, это мне повезло, конечно. Но дополнять свой ответ я не стала, потому что она наконец заговорила:
– Это он придумал, а не я! Мне деваться было некуда.
– Что? Чай?
