— Совершенно правильно, медлить с восстанием нельзя, — заявил Серго Кавжарадзе. — Я уже привел доводы, обосновывающие это положение. Думаю, что их никто не опроверг и не может опровергнуть. Пленум должен принять решение о вооруженном восстании и потребовать от всех членов Краевого комитета, от всех большевиков безоговорочного его выполнения.
Большинство членов Краевого комитета голосовали за восстание.
Для руководства восстанием был выделен военно-революционный штаб. В него вошли Кавжарадзе, Махатадзе, Вардоян, Чаплыгин и еще несколько партийных руководителей. Во все уезды, в города, на крупные предприятия и в воинские части были посланы представители партии.
В эти грозные дни отдали партии все свои силы, весь пыл юности комсомольцы и их руководитель Борис Дзнеладзе.
Власти располагали некоторыми сведениями о готовящемся восстании. Кое-где им удалось арестовать рядовых комсомольцев, выполнявших задание военно-революционного штаба. Но обнаружить его местопребывание не удалось.
Восстание решено было начать в Тифлисе в ночь с 6 на 7 ноября забастовкой, захватом радиостанции, телеграфа, почты, арсенала, вокзала, казарм. Вслед за тем восстание должно было охватить всю Грузию.
Уж осени холодною рукою
Главы берез и лип обнажены,
Она шумит в дубравах опустелых;
Там день и ночь кружится желтый лист.
Стоит туман на волнах охладелых,
И слышится мгновенный ветра свист,
После отъезда Терезы Корнелий почувствовал себя совершенно одиноким, душевно опустошенным. Удручающе подействовало на него известие о провале издания нелегального журнала с его рассказом «Даро».
Ежедневные вокальные упражнения Сорокиной стали невыносимы. Но его особенно мучил беспрерывный плач больного ребенка в комнате соседа — Сандро Нижарадзе.
Корнелий узнал, почему он так жалобно плачет, — у матери от голода не стало молока…
После сбора урожая Тереза приехала в Тифлис. Она привезла с собой много разных продуктов. Уже с утра на стул около кровати Корнелия ставилась миска с фруктами.
Приближалась зима. Тереза, сидя около Корнелия, вязала шерстяные носки. Время от времени она поглядывала на сына умными, добрыми глазами. В беседах с матерью Корнелий вспоминал детство, проведенное в деревне.
В комнату вошла Елена. Она улыбнулась:
— Вы только посмотрите, как они нежно беседуют. Можешь быть уверен, Корнелий, что матери никогда не наскучит сидеть вот так около тебя и без конца разговаривать с тобой.
Корнелий взглянул на мать, потом на Елену и поразился сходству между сестрами, которого раньше не замечал.
Здоровье Корнелия быстро шло на поправку. Рана зажила, и он уже ходил по комнате на костылях.
Вместе с выздоровлением к нему возвратилась и прежняя трудоспособность. Он все ждал Кукури Зарандия, но тот почему-то не заходил. Корнелий увлекался сейчас не столько медициной, сколько философией и филологией.
Солнечные дни стояли в Тифлисе до самого конца ноября. Когда солнце поворачивало на юг и лучи его начинали проникать в квартиру Микеладзе, Корнелий переходил из своей комнаты в столовую и, примостившись у окна, читал до самого вечера.
Окна столовой выходили на Набережную. По одну сторону ее, застроенную домами, росли вдоль тротуара высокие чинары. На другой стороне вилась по краю крутого обрыва узкая тропинка, а под обрывом несла свои воды Кура. На противоположном ее берегу, начиная от Верийского моста до самых так называемых Верийских садов, под горой тянулась улица. На горе виднелись кладбище и церковь с голубыми куполами. Дальше раскинулся город с разноцветными крышами домов, уходивших амфитеатром к Давидовской горе, на вершине которой белело здание верхней станции фуникулера. Вправо от станции тянулся горный хребет, покрытый редким лесом и кустарником. Еще дальше по этому же хребту, на плато, виднелось селение Цхнеты.
Если никого не было в комнате, Корнелий, разложив на широком подоконнике книги и тетради, составлял конспекты к прочитанному или писал. А когда отрывался от работы, устремлял взор на город и любовался открывавшимся из окна видом.
7 ноября в городе распространились слухи о восстаниях в Озургетском, Ново-Сенакском, Телавском, Душетском, Горийском уездах и в Юго-Осетии. На другой день к Корнелию пришла Маро.
— Беда! — воскликнула она, устало опускаясь на стул.
— Что, что такое?.. — встревожился Корнелий.
— Кавжарадзе, Вано, Нико и еще многие другие арестованы…
— Что ты говоришь? Вано был у меня две недели тому назад. Долго сидел, будто чувствовал, что не скоро увидимся.
— Теперь можно открыть тебе тайну, о которой нельзя было раньше говорить. Арестами этими сорвано готовившееся восстание. Агентам Особого отряда удалось схватить не только членов военно-революционного штаба. Всюду арестовано много рабочих, крестьян, солдат…
— Странно — почему же восстание все-таки началось?..
