В ночь на 9 января 1920 года на фронтах гражданской войны произошел резкий перелом. Ростов-на-Дону пал. После разгрома под Ростовом армия Деникина разделилась на две части. Одна поспешно отступала к Днепру, другая — на Северный Кавказ.
Весть эту принес Корнелию Каро Яралов вместе с письмом Вано Махатадзе.
«Корнелий мой, — писал Вано, — какая это радость — Красная Армия одерживает замечательные победы. Она разгромила Деникина, заняла Царицын, Ростов-на-Дону. Ты конечно, и сам теперь понимаешь, что нам никак нельзя оставаться в стороне от этой борьбы. Ведь дело идет о счастье нашего народа. Советская Россия победила. Там уже начали строить социализм. Народы всего мира следят за Россией с надеждой и упованием. Не только в Грузии, а во всем мире разгорается сейчас великая освободительная борьба. Пусть наше восстание потерпело поражение — все же и оно будет нам на пользу. Я верю, что Грузия пойдет по одному пути с Советской Россией. Корнелий мой, обязательно прочти книгу Ленина «Государство и революция». Прочитай внимательно. Это будет для тебя очень полезно…
Как ты живешь? До меня дошли слухи, прямо скажу — Маро передала, — что ты хандришь. Это никуда не годится. Ты ведь пошел по правильному пути, писал хорошие рассказы, так зачем же падать духом? Не нужно, не складывай оружия. Помни — мы победим, но победа не приходит без борьбы. Надо быть стойким, отважным, нужна вера в правоту дела, нужен, кстати сказать, и фанатизм, так пугающий тебя. Крепко жму руку.
Письмо Вано подняло дух Корнелия, влило в него надежду. По совету Каро, он сейчас же сжег письмо в печке. Легкий дымок взвился над съежившейся в комок бумагой. Она быстро превратилась в пепел. Белело только одно слово, словно выгравированное на почерневшем уголке письма: «вера». Наконец и оно рассыпалось, сбитое дуновением горячего воздуха.
Каро рассказал Корнелию о товарищах, заключенных в Метехскую тюрьму.
— А знаешь, кто сидит в одной камере с Вано? — многозначительно спросил он.
— Нет. Как я могу знать такие подробности.
— Камо! Сначала его поместили вместе с Сагарадзе, Далакишвили и Цибадзе. Но узнав, что в соседней камере — Вано Махатадзе, Мито Чикваидзе, Нико Гоциридзе и еще несколько молодых товарищей, он потребовал, чтобы его перевели к ним. Несколько дней тому назад, — продолжал Каро, — начальник тюрьмы получил распоряжение освободить Сагарадзе, Далакишвили, Цибадзе и Камо, но тот прямо заявил: «Уходить из тюрьмы, пользуясь милостью врагов, не желаю. Захочу уйти — никого спрашивать не буду».
Рассказав еще несколько интересных новостей и подняв таким образом настроение Корнелия, Каро попрощался и ушел, пообещав при первой же возможности зайти снова.
Вскоре Корнелий узнал от него, что Камо вместе со своими молодыми товарищами бежал из тюрьмы.
Подготовка к побегу началась с того, что шкаф в камере он передвинул от стены, выходившей в коридор, к наружной стене, являвшейся как бы продолжением скалы, нависшей над Курой. Ночью один из заключенных становился в качестве дозорного у двери, а остальные бесшумно отодвигали шкаф от стены, и начиналась работа. Работали усердно, до изнеможения перочинными ножами, гвоздями, ложками. Узники кропотливо выскребали цемент, скреплявший кирпичную кладку, и вытаскивали из стены кирпич за кирпичом. К утру кирпичи укладывались точно так же, как они лежали, и к месту подкопа придвигали шкаф. Цементом, выскобленным за ночь, набивали карманы и на другой день во время прогулки по двору незаметно выбрасывали.
Понадобилось немало дней, чтобы в толстой крепостной стене сделать лазейку, через которую вскоре и был совершен побег.
