И память о подробностях лица,
Забытого, как карточка в конверте...
А дождь идет, и нет ему конца,
И нет конца житейской круговерти.
1975
МИХАЙЛОВСКОЕ
Пустые небеса.
Туманом, словно войлоком,
Укутаны поля и облетевший лес.
И день,
Что грязь месил
И в дождь волокся волоком,
Уже сошёл на нет
И в сумерках исчез.
И конь уже устал.
Но вот за палисадником
Сквозным, как решето,
Гнилой навес навис
И в сени со двора
За спешившимся всадником
Из темноты вошёл,
Кося зрачком, Борис.
Кто звал его сюда,
Какая ворожея?..
Неужто есть резон
Повесе привечать
Бездомного царя -
Кошмар воображенья,
На чьи черты легла
Кровавая печать?..
Но, бросив трость на стол
И встав возле камина,
Хозяин поглядел
На отблеск вороной
Решётки
И на то,
Как в сумерках карминно
Горит ушедший век
Рельефной стороной.
Подумал: хорошо,
Что облаком владею.
Мирская власть - обман,
Когда слетает лист
И гордый властелин,
Подобный лицедею,
Уходит в никуда
Из-за пустых кулис.
Не лучше ли вина
Пригубить и забыться,
Как мёрзлые поля -
Под вой осенних пург,
И вовсе позабыть,
Что где-то есть столица -
Холодный истукан,
Туманный Петербург...
Но нет, ещё нужны
Забавы и округлый
Прохладный локоток,
И вальса круговерть,
И карты, и метель,
Пока играет в куклы
Подросток Натали -
Его любовь и смерть...
Но нет, ещё нужны
И молодость, и поза,
И лёгкого пера
Причудливый каприз,
Хоть и присел в углу
Предчувствием допроса
Томимый и вконец
Измученный Борис...
ЧИТАЯ СТАТЬЮ
О ГЕНЕРАЛЕ М. Д. СКОБЕЛЕВЕ
Я в памяти событья перебрал.
Точнее, не событья, а наметки
Неясные, как легкий след подметки: Где вестовой прошел, где генерал, Где проходил Желябов, где пустой
И ветреный, но симпатичный денди?..
Одно лишь ясно: вот ходили дети, Вот Тютчев, Достоевский и Толстой.
А вот спешит Кибальчич проходным
Сквозным двором, неся в пакете порох...
Следы... следы...
Журналов жухлый ворох
С похмелья ворошу по выходным.
А вот еще один неясный след
Героя Плевны и других сражений, Что в ресторане был без сожалений
Отравлен кем-то... Заглянул - ослеп.
История, как Библия, темна,
Настолько безвозвратна, что не надо
В подвалах затоваренного склада
Искать архивы, путать имена...
1978
ПАМЯТИ БАБУШКИ
За стёклами хлопья витали,
Разъезжая площадь пуста.
В ночные безбрежные дали
Вокзал отпустил поезда.
И с Богом!..
Когда отъезжали
Тоску за границей лечить, -
Дома Петербурга бежали,
Стремясь на подножку вскочить.
Красавица в шубке, ужели
Грядущего груз по плечу?..
Железной верстою Викжеля
За вашим составом лечу.
А вы улыбаетесь тонко
Какому-то звуку в себе...
Всего вам, родная, но только
Не думайте о судьбе.
Живите в беспечном угаре
На грани любви и греха...
Пусть после на грязном базаре
И кольца уйдут, и меха.
Летите сквозь промельк нечастый
Огней за кромешной чертой...
Пусть после ваш мальчик несчастный
Оставит меня сиротой.
Я буду амуром сусальным
Незримый полет совершать,
Над вашим сидением спальным
Стараясь почти не дышать.
Живите, пока ещё рано
Платить за парчу и атлас...
Я после Ахматову Анну
Прочту как посланье от вас.
А нынче, безмолвие кроя,
Свистит вылетающий пар
И, словно забрызганный кровью,
Во мраке летит кочегар...
1976
***
Туманное утро, заляпанный снегом откос, Что тянется вдоль, а за ним - то кусты, то березы.
Туманная жизнь. И под сердцебиенье колес, Хватаясь за воздух, танцует дымок папиросы.
И город туманный, исхлестанный снегом, уже
Исчез, и несется состав, подгоняемый ветром.
И я возвращаюсь, но только заноза в душе, И хочется петь о несбыточном, о безответном...
1976
***
Мне снилось, что с тобой,
Моей подругой ранней,
На невских берегах
С приятелем гостя,
Я встретился опять,
Почти что как в романе,
И если подсчитать -
То двадцать лет спустя.
Мне снилось, что мы шли
Вдоль Невского и Мойки,
Что плыл осенний день
В оранжевом пылу,
Но мелкий дождь пошел
И мы слегка промокли,
Что пили кофе мы
В кофейне на углу.
Мне снилось, что потом,
Не говоря ни слова,
Мы под руку вошли
В один печальный двор,
Где с мусорным ведром
Навстречу вышел Лева -
Художник из армян -
И руки распростер.
Мне снилось, что потом
В неряшливой квартире
Творился кавардак,
Раскатывался смех
И за стеной урчал
Пустой бачок в сортире,
Но были мы одни,
Далече ото всех...
Мне снилось, что потом
Мы долго были вместе
На сломанной софе,
Стоящей у стола,
И я тобой владел
В порыве жгучей мести
За то, что ты моей
Ни разу не была.
За то, что не сошлись
Ни карты, ни орбиты,
За то, что эту жизнь,
Увы, прожили врозь...
И я тебя любил
За все свои обиды,
За все, что потерял,
За все, что не сбылось.
А ты, припав ко мне,
Губами лба касалась,
Охапкой красоты
В объятиях горя...
И я не знаю сам:
Была или казалась
В туманном серебре
Пустого октября.
1985
ОСЕННИЙ ПАРК
Окончено лето.
К зиме застекляют теплицы.
Блюститель за куревом лезет в карман галифе.
Цветы увядают,
И, словно подбитые птицы,
Старик со старухой
Сидят в опустевшем кафе.
***
Кладбища, оснащенные гранитом
И тишиной, которая густа,
Ни русским, ни армянским, ни ивритом
Уже не осквернят свои уста.
Здесь люди спят, что некогда устали
Любить, плодить, страдать, и навсегда
Их тени призвала к себе страда
В страну надежды и большой печали, Где не запоминается вода...
А кто куда причалил и когда
Не скажет сразу, грубый команданте.
Вот турбюро Вергилия, а Данте
Сонетами торгует у пруда...
