— Хорошо, специальный агент Уиннет, что вы намерены предпринять?
Интонацию, с которой были произнесены ее звание и имя, Тесс восприняла словно пощечину. Но именно такой смысл в нее детектив и вкладывал: он ясно давал понять, что дистанцируется от нее и сводит их общение к минимуму, который необходим для совместной работы над расследованием. Она сдержала готовую вылететь нецензурную отповедь, и ей даже удалось сохранить невозмутимый вид. Ох уж эти мужчины со своим треклятым самомнением!
— С завтрашнего утра начну опрашивать семьи жертв. Первым делом полечу в Чикаго. Если вы передумали и решили сопровождать меня, дайте знать.
— Это еще зачем? Вам нужен кто-то, кого можно будет обвинить в задержке рейса?
— Слушайте, Мичовски, прекратите уже!
На несколько секунд оба умолкли — воцарившуюся тишину нарушали лишь сдавленные смешки копов, ставших свидетелями их перепалки.
— Почему Чикаго? — заговорил наконец Мичовски, несколько успокоившись. — Мне показалось, мы решили, что Мэй Лин не является первой жертвой.
— Это вы ее исключили, да еще мой шеф, но лично я — нет. Для меня она остается первой.
— Наблюдать за вашими действиями, Уиннет, сущее удовольствие, — процедил Мичовски. — Притворяетесь, будто советуетесь с нами, делаете вид, что общаетесь и сотрудничаете, но в действительности, бля, поступаете так, как вам хочется, да?
— Что ж, рада, что вы так все поняли, — с горьким сарказмом парировала Тесс. — Значит, если я скажу вам, что необходимо допросить бывшего парня Сони Уивер, вы не станете спорить, поскольку догадываетесь, что пререкаться со мной бесполезно!
— Ха, а вы-то что поняли?! Что мы, тормозные и тупые копы округа Палм-Бич, сами ни в жизнь до этого не додумались бы? Какое все-таки счастье, что явилась всемогущий специальный агент Уиннет, уж она-то спасет наши паршивые задницы!
Ошарашенная Тесс подскочила. Да какая муха его укусила, черт побери?! Сколько еще нужно извиняться? Ядовитые слова рвались с языка специального агента, но смысла обострять эту дурацкую ссору не было никакого. И вообще, чтобы довести Пирсона до белого каления, достаточно всего одной новой жалобы.
— Дружок в комнате для допросов. Фраделла уже с час маринует его, — покачал головой Мичовски. — Не за что.
Тесс шлепнулась на видавший виды стул и посмотрела детективу в глаза.
— Слушайте, я вовсе не хотела вас злить — и, если на то пошло, никого другого, — выпалила она. — Когда я сказала по телефону, что в округе Палм-Бич мы еле ползем, я имела в виду выдачу ордеров, чем занимается окружной суд, и проведение лабораторных анализов, что тоже к вам не относится. И ни к какому другому копу. По правде говоря, если бы вы так не спешили почувствовать себя оскорбленным, то включили бы свой мозг детектива и сообразили, что все, что я говорила, имело целью помочь расследованию, а не задеть чьи-то чувства. Ну, если только чувства клерков окружного суда и парней из лаборатории, но ведь их-то здесь нет, а?
Старый коп молча смотрел на нее, и лицо его становилось мягче. Теперь на нем читались только грусть и усталость.
— Мичовски, может, закопаем наконец топор войны? Мы оба выше этого.
Детектив провел ладонью по коротко остриженным волосам и ответил:
— С одним условием. Объясните, зачем вам понадобился допрос бывшего парня жертвы, если вы убеждены, будто смерти девушек на совести серийного убийцы? Он что, претендует на роль фактического подозреваемого?
— Вполне, — задумчиво ответила Тесс, — если придерживаться версии, что все предыдущие злодеяния являлись репетициями и экспериментами для безупречного убийства и что именно Соня являлась объектом гнева. Мне, правда, не особенно в это верится, но лучше знать определенно. И потом меня интересует, не заметил ли этот парень, когда они с Соней еще были вместе, чего-нибудь необычного. Скажем, за девушкой следили, и он обратил на это внимание… Словом, может, что полезное и выжмем из него.
Мичовски сделал приглашающий жест, и Тесс последовала за ним в помещение для наблюдения. Какое-то время они смотрели через одностороннее зеркало, как Фраделла допрашивает бывшего дружка Сони, задавая стандартные вопросы и получая пустые ответы, совершенно бессодержательные и бесполезные.
Чтобы освежить память, Тесс просмотрела свои заметки. Отставной бойфренд Сони, Энтони Гиббонс, был старше девушки на несколько лет — недавно ему исполнилось двадцать шесть. Сейчас он развалился на неудобном металлическом стуле в комнате для допросов так, словно это было уютное кожаное кресло: откинувшись на спинку, закинул левую лодыжку на правое колено, а левую ладонь небрежно положил на левую голень. Уверенный в себе парень, привлекательный и вызывающе — в стиле молодого Тома Круза — сексуальный. И, естественно, спесивый. Вместе с Соней — той, что смотрела на Тесс с фотографии в досье — они составляли великолепную пару.
