– Что ранен?
– Скользом, товарищ майор. Всё нормально.
– Ага, скользом. Подмышку насквозь прошило, теперь подсвистывает.
– Да, ладно тебе, Гриша, балоболить! Мы вот тут, товарищ майор, говорили с мужиками про войны эти бесконечные. Вот, к примеру, в русско-японскую у нас отцы и деды с деревни воевали, так потом долго вспоминали о бездарности и безграмотности царских полководцев, которые проявились ими во время военных действий. Наш сосед, отец моего друга детства Ивана Волкова, Волков Илья тоже часто вспоминал о том как они, молодые солдаты-сибиряки, были на Манжурских полях брани практически безоружны, и как вместо винтовок и снарядов к орудиям им привозили иконы, а они были беззащитным пушечным мясом… И после Германской, у нас в деревне, много кто погиб, а многие калеками вернулись, тоже говорили, что все было плохо и с оружием и с питанием. Вот и сейчас мы по десятку патронов имеем, про еду я уж и не говорю. Вот уж и немец под Ленинградом и Москвой. Как быстро добрался. Как-то не так опять получается, что ли?
– Прав ты, Леонтий. Во многом прав. Не все предусмотрели, много дров наломали, доверившись некоторым, и заверениям гитлеровским. Но, вот что мужики, время сегодня тяжёлое и лучше не затевайте эти разговоры, с кем попало, всякое может быть. Народ у нас разный. Про себя думайте, а вслух не надо! Всё образуется, армия и народ у нас сильные, выдюжим. Заводы у вас в Сибири военные заработали и в Барнауле, и в Новосибирске на полную мощь, так что скоро сломаем хребет фашисту. Обозлиться надо. Ну, хорошо с вами, прямо отдохнул, как дома побывал, дальше пойду. Скоро снова в ночную атаку пойдём, отдыхайте пока. А вообще, братцы, обозлиться надо крепко на немчуру! Надеюсь, что ещё увидимся, братцы– славяне!
Майор ушел, а мужики ещё некоторое время сидели в тишине, молча докуривая самокрутку.
