– Так что, извини, все слышала. Как и весь подъезд. А потом мы еще целый час твою мать отпаивали корвалолом.
– Там еще кто-то был?
– Сам как думаешь?
– Блиииин. Тетя Вера?
Алекса кивнула, подтверждая его версию. Они посмотрели друг на друга, и Пашка отвел глаза, сдерживая слезы. Они сели рядом на лавочку – долговязый худой парнишка и миниатюрная, почти подросткового вида, учительница.
– У вас обоих сейчас сложные времена, никто не спорит, Паш.
– Но ей сложнее, да? – взыграла в нем вчерашняя обида.
– Ну, давай по чесноку, а разве нет? Тебе помимо своих дел приходится еще всю семью тянуть?
– Ее никто не заставлял рожать!
– Ты про Сашу?
– А про кого же еще?!
– Ну… про тебя, например…
С парня слетел гонор.
– Не понял.
– Ну, Саша же не первый ребенок, которого родила твоя мама.
– И что?
– Ты думаешь, когда она ждала тебя, все ей говорили: «Давай, Наташенька, порадуй нас, роди его, такой хороший человек будет»?
Паша озадаченно молчал. Алекса продолжала:
– Слышал, что у тебя есть бабушка?
– Слышал… но никогда не видел.
– А знаешь, почему никогда не видел?
– Ну… она за границей живет… вроде.
– Не важно, где она живет, Паша, она просто не хочет тебя видеть. Вот и все. Твоя мать была старше тебя всего на пять лет, когда решила рожать, и эта милая женщина проклинала ее и говорила, что она ей всю кровь испортила и что «от этого полукровки надо срочно избавиться». А что сделала твоя мама?
– Что?
– Родила тебя. Потому что любила тебя уже тогда. И отца твоего тоже. Понимаешь?
Пашка вроде все понимал, но не мог смириться с такими аргументами. Он не знал, как выразить словами то, что чувствует, поэтому изо всех сил старался молчать.
– Уж что-что, а любить Наташка умеет покруче всех нас, вместе взятых. Этого у нее не отнять.
– Но ведь с Сашенькой совсем другая история! – прорвало Пашку.
– Чем же она другая? Она полюбила человека и родила от него ребенка. Разве ты и Настя не таким же образом появились на свет?
– Но мы родились… в этом… как его… в браке!
– О! О! О! Какой моралист! Почему ты считаешь, что можешь указывать ей, кого любить и от кого рожать? Разве она тебе хоть раз говорила: «вот с этим встречайся, с этим дружи, а с этим – нет»? А когда ты влюбился полгода назад, разве она тебе сказала хоть слово? Хотя надо было бы. Ну, чего молчишь? Она тебе указывала?
– Нет…
– Вот и ты имей уважение и не лезь в ее личную жизнь.
– Скорей бы уже школу окончить и свалить от нее, пускай устраивает свою личную жизнь.
– Ты думаешь, ей никогда не хотелось все бросить и свалить от вас? Но дело-то в том, что она не только любить умеет, но и отвечать за свою любовь тоже. Как бы там дальше обстоятельства ни поворачивались! Ты же знаешь, как все было. Знаешь ведь?
– Знаю…
– Ну вот. Я не говорю тебе, чтоб ты сегодня же вернулся домой. Поживи пока у друга, если его родители не против. Но ты же понимаешь, что там тоже мешаешь. Так уж устроен мир – мы все друг другу мешаем. Или помогаем. Но чаще всего – то мешаем, то помогаем.
– Хреново всё как-то устроено.
– Да нормально устроено. Вопрос, как посмотреть на это устройство. Понимаешь, очень трудно войти в положение другого и помочь ему, когда ты сам в беде. В такие минуты кажется, что все тебе должны, хочется, чтобы другие тебя пожалели. Но вся засада в том, что у этих других могут быть проблемы похлеще твоих. Вот в чем дело.
– У мамы что-то случилось? – начал догадываться Паша.
– Да, кое-что случилось, – сказала Алекса и, увидев его обеспокоенные глаза, добавила: – Паш, я не могу тебе рассказать, потому что это не мой секрет. Просто поверь мне на слово, я ведь никогда тебя не обманывала. Ты мне веришь?
– Верю, – серьезно сказал он.
– Так вот, Паш. Твоя мама попала в очень серьезный переплет. И мы собираемся ей помочь. Но для этого ей нужны силы. Много сил. Не отбирай их у нее, пожалуйста, без них ей сейчас не справиться. Ведь если она вдруг сломается, то вам всем будет несладко. Настю заберут бабушка с дедушкой. А тебя и Сашу?
– Не надо меня никому забирать, мне скоро шестнадцать!
– Еще почти через год. Это долго. А сломать все можно быстро. Ты же не раз видел, как беда может одним днем разделить все на «до» и «после».
Паша молчал, закусив губу.
– Ты живешь у чужих людей, тебе, наверное, нужны деньги?
– Я не возьму у вас.
– А я и не предлагаю. Вот визитка, позвони, там можно подработать: флаеры раздавать, оплата почасовая. Немного, но на пиццу или гамбургер хватит.
– Спасибо. – Он взял карточку. – Как там она?
– Мама?
– Угу.
– Зубы сжала и работает. Ей растекаться соплями по обстоятельствам некогда. Еще и с квартиры надо съезжать через месяц. В этом-то она хоть не виновата, по-твоему?
– В этом нет. Но школу-то придется менять мне!
– И Насте. Её уже зачислили туда в первый класс.
– Она еще никого там не знает, какая ей разница?
– Паш, послушай себя со стороны. Тебе прямо труднее всех, по любому, получается.
Он шмыгнул носом и посмотрел на экран телефона – звонили пацаны. Заметив это, Алекса спросила:
– Ну что, ключи от актового зала интересуют? Или тебе сейчас не до музыки?
– Да я только музыкой и спасаюсь.
