– Нам еще быстрее надо, Наташа, – захлюпала в трубке хозяйка. – Нам сейчас уже надо оплатить стержни, скобы, пластинки какие-то – ей все это в позвоночник будут вставлять, не представляю, как она поднимется…
– Зинаида Ивановна…
– А потом и на саму операцию деньги нужны, на восстановление… пока даже не говорят, сколько. Но много. Пока вот собрала… что на похороны откладывала, со счетов разных сняли… все равно не хватает. Так что задаток мне нужен уже через неделю… потом пока оформим… у тебя будет время на сборы. Я предупреждаю, что у меня жильцы еще месяц будут, раньше не освободят.
– Спасибо… – Наталья чувствовала, что сейчас тоже заплачет.
– Риелтор говорит, что в деньгах потеряем, конечно, но что делать. Ждать нам некогда, будем цену снижать, пока покупатель в этот срок не найдется. Средства взять больше неоткуда.
– Какой ужас, Зинаида Ивановна, – то ли ей, то ли себе сказала Наталья и будто со стороны услышала свой голос, договаривающий конец вежливой фразы.
В машине стало тихо, как в гробу. Наталья проваливалась в какой-то голливудский блокбастер, ситуация главного героя в котором стремительно усугублялась, чтобы потом зрителям было интереснее смотреть, как он из всего этого выпутается. Только вот бюджет фильма был совсем не голливудским да еще и урезался по ходу действия. Как было бы здо'рово, чтобы это все сейчас оказалось розыгрышем, хоть и злым, но розыгрышем. С дурацкими шариками и закадровым смехом…
Пора было признать, что Наталья не справляется с этой лавиной в одиночку. Ни вчера, ни сегодня она еще не звонила подругам, понимая, что пока будет им рассказывать о случившемся, непременно разревется, обмякнет и выйдет из строя. Но это был уже какой-то край, как у Зинаиды Ивановны. Хотя нет, слава богу все живы-здоровы. Слава богу! Но все равно это был капкан. Надо звонить.
Вера и Алекса могли приехать к Наталье через полтора-два часа. За это время надо было успеть заскочить в цветочный магазин для «болезненно-розового эстета». Как только она распахнула дверь, ее оглушил запах лилий, навсегда ставший для нее ароматом печали.
До того как Наталья занялась праздниками, ей было непонятно, почему родственники обязаны возиться с разными ритуалами, когда у них случается несчастье. Теперь ее трагично-праздничный опыт давал ей ответ на этот вопрос – именно необходимость концентрироваться на хлопотах и соблюдении условностей и помогает не проваливаться в горе настолько, чтобы потом не выбраться из него никогда.
Отгоняя тяжелые воспоминания, из цветочного Наталья позвонила Николаю. Ее интонации парализовали работу в салоне – она будто рассказывала сказку для взрослых по телефону:
– Представьте только что проклюнувшийся листок салата с каплей росы, сверкающей на утреннем солнце. Что может быть девственнее? И вот этот зарождающийся нежно-зеленый цвет в каждом лепестке плавно перетекает в розовый… наполняя его чистотой и предчувствием бутона… даже в уже полностью распустившемся цветке.
– О да. О да! Это то, что нужно! – Клиент был удовлетворен.
– Хорошо, тогда я беру тридцать пять штук, курьер их доставит вам через час.
Уточнять, что в магазине не было других роз в нужном количестве, Наталья не стала. И объяснять продавщицам смысл своего пассажа – тоже.
Вечером того же дня притихшие Вера и Алекса целый час внимательно слушали свою Наташку, с каждым словом которой их охватывало все бо'льшее чувство вины: в этой же комнате два года назад именно они уговорили ее на поездку, с которой все и началось. Да, у них была куча оправданий, потому что как бы то ни было, но их подруга все-таки вернулась тогда к жизни и снова начала улыбаться и носить глубокие декольте. Но кто же знал, что потом все так обернется.
Первой не выдержала Алекса:
– Так, все ясно. Получается, на все про все у нас не более двух недель.
– Получается, да. – Громким сморканием в мокрый платок Наталья выключила свои слезы.
Еще со студенческих лет она знала, что это они с Верой могли вести душещипательные разговоры часами, пытаясь понять явные и тайные причины поступков других людей. Алекса же, напротив, не любила долгих пережевываний одного и того же. Из любого разговора она выжимала краткое «Дано», чтобы сразу же переходить к графе «Решение». Если решить задачу нельзя, то нужно составить план и начинать действовать.
– Ноть, а квартиру надо освободить через месяц? – уточнила Вера.
– Угу, – подтвердила Наталья.
Алекса присела на корточки напротив нее и спросила, глядя ей в глаза:
– Наташ, это очень важно – вспомни, они точно тебя вчера не видели?
– Да. Да, точно.
– Это хорошо, значит, у нас больше простора для маневров. Когда он выйдет на связь?
– Я не знаю. – У Натальи снова затрясся подбородок.
– Значит, надо быть готовой всегда. И чтобы никто ничего не заподозрил.
– Нотя, – вмешалась в разговор Вера, – я хочу сказать, что всегда готова тебя выслушать, звони в любое время…
– Тс! – прервала ее Наталья.
Все замолчали – было слышно, как поворачивается ключ в замочной скважине.
– Это Пашка, – прошептала Наталья, – он ничего не знает. Я поговорю с ним на кухне.
