Как мне в тебя поселить тишину?
Как окаянного недотрогу
Вылечить, вытрезвить, вымыть – и к Богу?..
Твержу я по любому случаю:
Всё – к лучшему!
Пусть горизонт укроет тучами –
Всё к лучшему!
Окружат клеветой и ложью,
И оправдаться невозможно,
Грехи укажут мне болючие,
Зажмёт тревога, -
Его не существует, случая!
Всё – дело Бога.
Сомкнулись воды надо мною,
Всё тяжелее, холодней.
Светило желтое земное
Становится всё зеленей.
Но миг, и, тусклое, светлеет!
Рывок – и солнце в вышине!
И – воздух! Флаг на шхуне реет.
И руки тянутся ко мне!
Только бы вынесло сердце.
А уж душа как-нибудь.
Дадут мне костёр – погреться.
Дадут провожатого в путь.
Господь будет рядом, как прежде.
Не растеряла б в пути
Веры, любви и надежды.
Трудно их снова найти.
Мне Господь найдет работу,
Он пошлёт ко мне людей…
Пусть с трудом и неохотой
Буду я справляться с ней.
Пусть я буду ошибаться,
Упаду на вираже…
Только бы в ладу остаться
С тем, что светится в душе.
Едва хожу, едва гляжу,
Себя почти не нахожу.
Себе кажусь больной и старой,
Работа кажется мне карой,
И нет друзей, и нет подруг,
И частокол стоит вокруг…
Я лгу. Сама себя пугаю.
Я вовсе не хожу по краю.
Всё есть: друзья, работа, дом,
И очень славные при том!
Я всё мечтаю убежать
Туда, где мама, папа, детство,
Трава душиста и свежа,
Всему есть время, и есть место.
Где мир прозрачен, ясен, чист,
Где даже ссоры объяснимы.
Где желт песок, и зелен лист,
Громады туч на небе синем.
А здесь… Тяжёлая тоска,
Невыносимое молчанье,
И грязно-серый цвет песка,
И у деревьев нет названья.
И лес – как в раме, неживой.
Застыли птицы в сером небе.
И потолок над головой.
И убежать отсюда мне бы.
Но я терплю, молчу, креплюсь.
Порою чудо посещает,
Когда, в себя придя, молюсь.
Вдруг душу солнце освещает.
И лес разбуженный шумит:
Берёзы, лиственницы, сосны.
Слезами горизонт омыт.
Цветы в траве. На травах – росы.
Гусей пролётных трубный крик.
Слепящий купол небосвода…
И понимаю в этот миг:
Вот – настоящая свобода.
Волна из прошлого пришла,
И с головой меня накрыла
Холодная, густая мгла.
Укутала, что было силы.
Но у неё пустая власть!
Я корни подрубаю спешно.
Висит – готовая упасть,
Как лист засохший, пожелтевший.
Я знаю, что накатит вновь
Уныние, и будет битва.
Одно оружие – любовь,
И о прощении молитва.
Всё пытаюсь совместить,
собрать воедино
Из прошлого – новое, бродя по руинам.
Собираю обломки пустые,
не ухожу с пепелища.
Почти ни на что не надеясь,
сердце живое ищет.
А там только камни и дымка,
горечью пахнет едко.
Я, как телёнок на привязи –
прошлое держит крепко.
Когда же душа убедится:
живого там ни травинки?
И лопнет верёвка, и тихо
пойду, побреду по тропинке
Подальше от страшного места,
в сердце терпя укольчики.
А руины уйдут под землю,
и там расцветут колокольчики.
Какой короткой оказалась жизнь!
По сути, ничего я не успела.
Едва увиделась дорога ввысь,
А сила молодая – отлетела.
Грехов тяжёлых груду волоку.
Всё каюсь, но немного полегчало.
Едва лишь душу в светлость облеку,
Глядь – осудила. Понеслось сначала…
Душа – больна. В гордыне и страстях
На исповедь ползу, примерно каюсь,
Но огляжусь – вновь сквозняки свистят,
Непрочен дом, скорблю и ужасаюсь…
Порою кажется – так в яме и помру,
На свет не вылезу, и помощь не случится…
Но душу ставлю на молитву поутру,
И солнышко встаёт, и тенькает синица,
Искрятся льдинки на черёмушных ветвях,
И сосен шапки изумрудные сияют…
Слова акафиста звенят, плывут, летят,
И в синем небе, радостные, тают.
Раскинуты сети повсюду.
И мудрых, и осторожных
Полно в них. Множество люда
Запуталось невозможно.
И я средь веревок шатаюсь,
Они обвивают мне ноги.
И сил уж почти не осталось,
Не различаю дороги.
А дальше – одна молитва,
В которой душа Бога кличет,
И просит, чтоб враг с ловитвы
Вернулся домой без добычи.
Надо всё совершить самой.
И погорбиться за сохой.
И старухой побыть сухой,
Жалкой, с нищенскою сумой.
За себя дам ответ, за себя.
Не помогут друзья-кумовья,
Не укроет большая родня,
Коль судила других, не любя.
За насмешки, за ложь и навет
Злобы в душу впечатался след.
Будет знаком для будущих бед.
Дам за каждое слово ответ.
Коль была доброта не в чести,
Мне дорогою ада брести.
Как бы душу свою потрясти,
Чтоб из самого сердца: «Прости!»?
Нет сил на ненависть и гнев,
Не для меня они грохочут.
Я, словно речка. Обмелев,
Она бежит – как слёзы точит.
Нет сил на злую трескотню.
Душа отчаянно скучает,
Вбирая за сплетнёй сплетню,
Вприкуску к дружескому чаю.
Неинтересны ей дела
Комфорта, сытости и зрелищ.
Она б свернулась и спала
В своём больном усталом теле.
Упасть бы в спячку. До весны –
До Исповеди и Причастья.
Они всерьёз прогонят сны,
Дадут и силы жить, и счастье.
