А всё – пустое, прах и пепел.
Успеть простить бы, примириться.
И будет наш отрезок светел.
И, может быть, ещё продлится.
Говорят, мы устали, и много нам лет.
Горсть таблеток на завтрак, и две на обед.
Голова поседела, читать тяжело -
Видно, надо в очках посильнее стекло.
Что сказали вы? Ась?.. И походка слаба…
Отступаем, сдаёмся. Короче – труба.
Но слабеющим слухом мы слышим порой
Шелест крыльев – проносится ангелов рой…
Слеповатые, видим на лицах следы
Ран душевных, и линии прошлой беды.
Ослабевшие, можем мы руку подать…
И уже не людского страшимся суда.
Солнце радует нас, не печалит луна.
Получается, старость – открытий полна.
Пережитого кадры – немое кино…
Объясняется смысл, обнажается дно…
Чемоданы обид и оплошностей кладь
Разобрать бы успеть… То, что занял – отдать…
Чтобы нам уходилось почти налегке -
Свет любви и прощенья лежал в узелке.
Дни летят, как бешеные кони.
Но тоска вне времени живёт.
Годы горбят наши спины, клонят,
Копится печали горький мёд.
Кажется – земное время канет,
А тоска повиснет на плечах.
И как плащ, шурша, взмахнёт крылами,
И обнимет, отражая страх.
Страшно? Да. Но мы не веселились,
Так, чтобы последнее забыть.
Каялись, надеялись на милость,
Грусть и радостью великой не избыть.
Спросят: а о чём душа грустила?
Об ущербности своей, неполноте.
Пока жизни форма не застыла,
Были дополнения… Не те…
Вечно нам чего-то не хватало.
Были миги радости святой…
Ликование сквозь пальцы утекало,
Лес унынья нарастал густой…
Мы надеялись, мы шли неутомимо…
Дни мелькали. И душа – росла.
Смерть – как сито: пыль и пепел – мимо.
В Божьих дланях – души и дела.
Успеть закончить все дела,
Чтоб ничего не тяготило.
Чтоб лёгкою душа была,
К земле не пригибала сила.
Успеть простить, простить, простить.
Желать молитвы, словно хлеба.
Мечты на волю отпустить,
Как шарики в просторы неба.
Раздать одежду, что висит,
Пылясь, напрасно в шифоньере.
Просеять мысли сотней сит,
И чувства на грехи проверить.
…Гляжу вокруг – и жуть берёт:
Коробки разные пылятся.
Вещей глухой круговорот –
Не хватит жизни разобраться.
И длинный-длинный список дел.
А вдуматься – пустого много.
Уже и волос поседел.
И в небеса глядит дорога.
Слава Господу за всё.
Жизнь мы сами усложняем,
Вяжем петли, рвём, скрепляем,
То нас топит, то несёт…
Слава Господу за всё!
Словно бешеные кони,
Мчатся мысли и желанья.
Даже лёжа на диване,
Мы под их скопленьем стонем,
Задыхаемся в погоне.
А когда покой обрящем?
Мы блуждаем в тёмной чаще,
Мы живём ненастоящим.
Нам успеть бы укрепиться,
С покаяньем сжиться, слиться,
Чтобы ТАМ не заблудиться.
Не теряя с Богом нить,
О молитве не забыть!!!
Скоро, скоро позовут меня к ответу.
Дел хороших, и молитвы – нету.
Жизнь – грязна, грехами замаралась.
Только покаяние осталось.
Только слёзы, просьба о прощении,
Да икон небесное свечение…
Я спешу в своей душе прибраться.
Сколько ж можно во грехах валяться!
Да, земных забот осталась горстка.
Но и сил немного, полнапёрстка…
С Божьей помощью бы перебрать архивы.
Дневники прочесть… Найду ли силы?
Пропущу через себя заразу.
Думаю – а может сжечь их? Разом?
От бумажной кипы отвязаться,
И с душой наедине остаться…
Чтобы волки мысленные, воры,
С Богом не мешали разговору…
Ещё горит моя лампадка…
Трепещет, бьётся огонёк.
Срок жизни слишком, слишком краткий…
Успеть, пока он не истёк,
Дела доделать, домолиться,
В пути надежды не терять.
Дать в книгу перевоплотиться,
Стихам, что пишутся в тетрадь.
Зовёт небесная дорога.
А я вещами обросла…
Их так невыносимо много,
Что не раскинутся крыла.
О, эти жизненные путы…
Господь болезнью наградил,
Чтобы драгоценные минуты
В молитву разум превратил.
Чтоб за земное не цеплялась
Сластолюбивая душа.
…Немного маслица осталось,
Горит лампадка, чуть дыша…
Окажется, страх смерти – это малость.
Бояться надо духов, что придут.
Потребуют, чтоб им душа досталась.
Заявят, что навеки заберут.
Молись, душа! Кричи: «Помилуй, Боже!».
Хотя при жизни надо бы вопить.
Страшусь момента этого до дрожи…
И умоляю с покаяньем жить…
Я уйду, дела не доделав.
Не успев что-то там долепить.
Станет ветхой одеждой тело,
Оборвётся слепая нить.
И увижу во рву, под пылью,
Тихо тонущее во тьме:
Снимки, книги, архив фамильный…
Всё, что тешило душу мне.
Что служило грехам: тщеславью,
Празднословью, блудным страстям,
Божий гнев истребит, расплавит,
Как ненужный, смердящий хлам.
Что останется, если даже
Слово искреннее «прости!»
Исчернила греховной сажей,
Не хотела свой Крест нести…
Не могу ничего, не умею.
И пока ещё тут дышу,
На иконы смотреть не смею,
О помилованьи прошу…
Нам не всё равно ли, кто ты, Смерть?
Встреча неизбежна. Нам-то надо
За тебя, в далёкое, смотреть,
Где иль пораженье, иль награда.
Нам о Боге думать. О душе.
Ну а ты… О милости не просят
Коль явилась, странная, уже.
Как горох о стену все вопросы.
Ты добра к измученным костям,
