Дом на юге Колетт обязалась полностью разобрать перед перерождением с тем, чтобы Роберт продал пустую оболочку. Заниматься всем исключительно самостоятельно там и тут было бы для Роберта слишком тяжелым бременем.
Они по-прежнему любили друг друга, но совсем не обсуждали прошлое — не ощущали сил и смысла. Просто проводили дни рядом, занимаясь Антоном и бытом.
Тихо и твердо Колетт сказала:
— Скажу Антону… что ты отпустил нас ради счастья… большего, чем человеческое… Не бросал нас… И Антон тебя не бросит… Будем навещать… если захочешь.
Часто она уходила плакать. Роберт оставался с сыном и, крепко прижимая ребенка, сам смахивал подступившие слезы.
Было все так же тяжело, ни малейшего чувства облегчения, ноль знаков, что случившееся правильно.
Роберт теперь не знал, существует ли в этом мире что-то верное, какая-то предписанная судьба, или любой, и — о ужас, он тоже! — мог запросто сбиться с пути, утонув в зыбучих песках противоречивых желаний.
Колетт имела большую определенность: уже очень давно Эрин с завидным постоянством намекала ей — правила межрасовых контактов не позволяли особую откровенность — что жизнь анамаорэ качеством неизмеримо превосходит человеческую. Впрочем, творимые Эрин чудеса говорили сами за себя.
Как бы Колетт ни отмахивалась, затыкая уши, Эрин рассказывала ей и об умопомрачительных мужчинах, с которыми никогда не станет скучно, предательски начиная подобные беседы после того, как Колетт делилась скромными радостями супружеских вечеров с Робертом.
Она оказалась подстрекательницей, эта Эрин, как теперь выяснилось, разрушавшей их брак изнутри.
Может, Роберт потому и не ощущал гармонии, что Колетт, хранительница его очага, малодушно размышляла об упущенных невероятных возможностях, маячивших на расстоянии вытянутой руки?
В итоге Роберт честно рассказал ей о своих терзаниях, Колетт же молчала о своих, но осуждать его не смела.
Никто из них был не был виноват, лелея похожие мечты и одинаково не имея ресурсов для их исполнения…
Мечтам свойственно сбываться.
Страхам тоже.
Они встретились — случайно пересеклись на улице.
Роберт, изнуренный думами, но покрытый роскошным южным загаром, и Джунко — нарядная, в цветастом летящем платье.
В первые секунды Роберт хотел, приветственно кивнув, пройти мимо, однако что-то привлекло его внимание, заставило задержать на Джунко взгляд. Пожалуй, Роберт только сейчас заметил, что за истекшее время Джунко изменилась внешне: округлилась, налилась соком. Такой он ее не знал и без всякой задней мысли решил рассмотреть получше:
— Привет!
Джунко замешкалась, опустила глаза, тотчас подняла:
— Привет!
Роберт слегка улыбнулся:
— Как поживаешь?
После короткого «хорошо» она наверняка бы убежала, выглядя какой-то странно смущенной, а Роберт еще не рассмотрел все случившиеся с Джунко изменения, потому сделал приглашающий жест в сторону удачно расположенного рядом кафе:
— Если есть время, давай немного посидим?
Джунко вновь замялась, будто делала над собой усилие. Роберт отмечал ее реакции, пока не спеша с выводами.
Кивнула:
— Можно.
Они прошли за дальний столик, Джунко двигалась послушно, точно загипнотизированная — как давно Роберт не видел ее своеобразную пластику и отвык! Джунко, ступая мягко и плавно, тем не менее была сильно напряжена. Роберт не понимал причину ее нервозности, быть может, муж Джунко не одобряет даже таких невинных встреч с бывшими?
Тогда Роберт ставил Джунко под удар, пригласив ее посидеть там, где их мог увидеть кто угодно и донести.
Все же Джунко вела себя странно, очень странно — бросала короткие взгляды, тут же отводила глаза и не спешила сказать хоть что-то, уткнувшись в поднесенное чрезмерно расторопным официантом меню.
Джунко бесспорно похорошела, даже черты ее лица стали утонченнее и строже. Полная грудь соблазнительно манила в довольно откровенном вырезе платья, и… Да какое это имеет значение!
Роберт повторил вопрос, отметив, что реакцию Джунко вызывает и сам звук его голоса — очень низкого.
— Как жизнь? Как муж?
Джунко легко, почти невесомо улыбнулась:
— Хорошо. Все нормально. А вы?
Роберта точно окатило холодной водой. Конечно, и Джунко может его спрашивать. А вот зачем он ответил правду??
— Мы разводимся. Когда все оформим, я продам дом и вернусь сюда. А у вас… действительно порядок?
Джунко шумно вздохнула. Кивнула:
— Да. Нормально… Знаешь, мне пора идти. Извини, что я так быстро убегаю. Приятно было увидеться.
И как-то слишком поспешно подхватив сумочку, даже не дождавшись заказ, Джунко опрометью выпорхнула наружу.
Вдруг Роберт перехватил ее спешащей по важному делу, и Джунко в силу врожденной уступчивости не смогла ему отказать??
