Определенно хуже станет только его жизнь. Не одна Эрин втолковывала сказочные легенды сестре, Роберт видел многих анамаорэ собственными глазами и отлично понимал разницу своего и их уровней. Впрочем, никакие уровни не заставят его идти на поклон к Лукасу или Эрику!
Порой, разбирая фото, Роберт нестерпимо желал позвонить Джунко и попросить ее наделать непристойных кадров — раньше он совершенно не снимал ее — а то и вовсе явиться в Город, сгрести Джунко в охапку и отправиться с ней далеко-далеко, в край без проблем.
Но внешне Роберт оставался совершенно невозмутимым, не планировал пока давать кому-то надежды или кого-то подставлять.
Невыносимые мысли, что крохотный сын, такой счастливый, шебутной, полный азарта скоро исчезнет, сводили его с ума.
Роберт терпел, хотя ему вероятно уже стоило направиться к Кэйли за каким-нибудь чудодейственным рецептом облегчения страданий.
Правда, это было бы чересчур малодушно. Роберт и так корил себя за моменты слабости в присутствии дивной богини.
Прошло довольно мало времени, и Алехандро перестал обращать на неискушенность Натальи пристальное внимание. Наоборот, непорочность любовницы, ее неопытность в изощренном фантазировании открывали Алехандро широчайшие возможности ее обучения. Отнюдь не бездарного, ведь статусом Наталья уступала лишь ему самому.
И эта роскошная внешне неприступная красавица смотрела на Алехандро снизу вверх, приоткрыв рот, всем своим видом успокаивая его уязвленную в общении со старшими родственниками гордость. Тем более, что на публике Наталья стремилась оказаться от него как можно дальше, чтобы не выдать тайное…
Появление соперницы стало для Натальи ударом.
— Вот и НАШ черед терпеть любовные неудачи!
Тамико нахмурилась:
— Что стряслось, Лу?
Лукас пожал плечами, по обыкновению уютно расположившись в любимом кресле:
— Томоко бегает за Магнусом, а тот воспользовался снятием проклятия и тяготеет смыться.
К счастью, беда не касалась их напрямую, но Тамико уточнила:
— Фьююю… Бедняга… Мы как-то можем помочь?
Лукас смотрел без тени улыбки:
— Сомневаюсь. И не столько потому, что Томоко не жалуется, сколько по причине, что здесь невозможно что-либо предпринять. Магнус свободен, наконец-то свободен, понимаешь! Обилие перспектив, любовь не входит в его насущные интересы…
Тамико припечатала:
— Подлый…
— Нет, милая, это вне категорий морали. Томоко рисковала и, быть может, еще выиграет.
Про то, что по всем его ощущениям Магнус вопреки всему продолжал любить Тамико, хоть и отказался от прав на обладание ей, Лукас умолчал.
Серьезные парни с горящими взглядами и шальными мыслями в голове никогда не переводились. В любом сословии находились желающие ощутить себя оперативниками, и лишь царевичам был запрещен подобный опасный способ выражения агрессии.
Окажись Роберт у анамаорэ, он точно пополнил бы их ряды, ибо, помимо прочих напастей, на него навалилась душераздирающая ревность. Несмотря на то, что Роберт не был у Колетт первым, он упорно не мог представить жену с другими.
Джунко была права: сама она никак не сумела бы «разобраться» с мужем, живя за его счет.
На роль семейного консультанта Роберт напрочь не годился, и понятно, что Джунко этого не требовала. Вынуждать ее искать работу и жилье, чтобы тотчас забрать к себе, сделав домохозяйкой, было глупо. Да, все, чем Роберт мог бы помочь, заключалось в способствовании разводу и поселении Джунко у себя.
Они с Котеной уже подали документы.
Во снах, вдали от тревог, пространства и времени Роберт видел эльфийских дев из мира Оливера. Оливер говорил, что Магнус умеет переносить в Анамаорию кого угодно один, вне договоренностей анамаорэ. Но Роберт согласился бы на подобный расклад лишь в фантазиях. И дело было не в его нежелании терпеть власть треклятых царевичей, но в дальнейшей невозможности видеться с Антоном. Они с сыном стали бы врагами.
Поскольку иных вариантов не существовало, Роберт хотел сделать свою обычную жизнь красочнее и чем больше, тем дальше фантазировал о жизни с Джунко, временами с трудом удерживаясь от отправки ей какого-нибудь сообщения.
Джунко ждала молча, лишь однажды прислала фото некоего куска ткани на фоне обнаженной кожи.
Роберт поначалу не понял, что бы это могло быть, а затем ошалело вспомнил платье, в котором Джунко предстала во время их случайной встречи.
Подол недлинного платья…
Роберт был вынужден спешно покинуть дом в поисках уединения. С Колетт все естественным образом сошло на нет без всяких «прощальных разов».
— Фух, теперь, кажись, все! Можно забыть о Городе! — Лукас радовался тому, что Максимилиан, пусть опять же не с Маю, а с Люцией переродил Петера.
Время показало, что первоначальный выбор Люции был особенно удачным, и сейчас Лукасу оставалось лишь следить за контактами в доме Роберта.
Жена и сын Роберта вот-вот ушли бы на вражескую сторону, а Оливер почти совсем дорос до повторной возможности посещений друга. Впрочем, контролировать соблюдение порядков можно было и на расстоянии.
