— Я закопал те чувства глубоко-глубоко… Думал, что все кончено… Я отказался от них. Я абсолютно не жалею обо всех своих последующих женщинах, — Лукас привлек к себе Тамико и погладил. — Но… Не то, чтобы Лалия по всем пунктам лучше других…
Тамико протестующе взмахнула рукой.
— Лу, не надо рассуждать и оправдываться, или бояться меня обидеть. Ты сегодня такой псих, что я все перенесу стойко. Лалия, она…
Лукас кивнул.
— Я, наверное, все еще люблю ее. Просто люблю и точка.
Тамико подытожила:
— Понимаю. Просто ее любишь. Настолько любишь, что переносишь заботу о ней на меня сейчас…
Лукас горестно заметил:
— Нда… Обычно я настолько не заботлив с тобой, что Лалия — контраст? Нет, Тами. Тебя я люблю тоже. Тебя — всегда.
— Нет, что ты! — Тамико растрепала его черные волосы, — Зарастаешь, гривушка буйная. Я не это имела в виду!
Лукас капризно посмотрел на Тамико. Капризно и одновременно беспомощно. Сейчас он не внушал Тамико и тени опасности.
— Тааами! По-мо-ги! Что мне ей сказать при встрече? Как повести себя с ней, а? Я же все провалю, и она меня пошлет!
— Хорошо. Помогу. Рассказывай, какая она была по характеру. Значимые черты.
Лукас лег Тамико на колени, и она начала перебирать и гладить его слегка волнистые на концах черные волосы.
— Ммм. Лалия была гордая. Решительная, но не своевольная. Это уравновешивалось ее душевной ранимостью и нежностью… Вот и не вынесла потому: из-за гордости, хотя из-за чувствительности тоже. Лалия умела любить целиком…
— Она была ревнивая? — Тамико взглянула подозрительно, Лукас улыбнулся.
— Нет, это не бросалась в глаза. Она знала, что она лучшая. Гордая, понимаешь?
— Хорошо. Лу, скажи мне, почему ты ее оставил?
Лукас вздохнул.
— Я уже говорил. Мне хотелось больше опыта. Я подумал, что не всех еще познал и, возможно, кого-то я полюблю сильнее… И скорее всего был прав. Ведь я встретил тебя.
Тамико мягко улыбнулась.
— Отлично. А скажи мне, Лу… Лалия любила новый опыт, эксперименты? — Тамико смотрела на Лукаса внимательно, говорила уверенно, и постепенно расслабленность начала возвращаться к Лукасу вместе с его цветущим внешним видом.
— Не так, чтобы очень, но она не отказывалась от нового, когда оно приходило к ней… Ты что-то вырисовываешь?
Тамико кивнула.
— Да. А как она разбиралась в чувствах?
Лукас прикинул.
— Не так, чтоб плохо… Потому Лалия и поверила в мою решимость набираться опыта…
— Прекрасно, Лу. В любом случае, Кэйли же сказала, что сама обо всем позаботится. Косяка не будет. Расслабься.
Лукас погрустнел.
— Я не хочу магических вмешательств в жизнь Лалии. Ей и так хватило. А Кэйли безумно опасна, она просто слишком часто улыбается.
— Ладно, все равно все будет хорошо. Если Лалия когда-то умела любить, то наверняка умеет и сейчас… Значит, так…
И Тамико подробно рассказала, как по ее мнению Лукасу стоило держаться с Лалией.
Когда Тамико закончила, Лукас ощущал себя намного лучше. Настолько, что поделился с Тамико особой энергией — благодатью.
И вроде бы все складывалось гладко, но…
— Знаешь, что меня еще тревожит?
Тамико сняла с языка.
— Маю?
— Как мне сказать обо всем ей?
Тамико успокоила:
— Ты пока не думай, я сама займусь этим.
Оливер хотел следить за Анелей.
За каждым ее шагом, за любой ее улыбкой, обращенной к другим.
Он чувствовал, что вот-вот придется брать отпуск за свой счет — в таком режиме он просто не сможет работать, пусть Каиса потом и не возьмет его обратно.
Оливер наблюдал за всеми городскими контактами Анели — ведь у анамаорэ отслеживать ее не мог.
Какой-то загорелый блондин из новоприбывших в Город. Анеля улыбнулась блондину, взглянула на него искоса, проворковала что-то, и тот обрадовался, приосанился.
Анеля не знала, что Оливер наблюдает за ней, или намеренно его дразнила?
Его демоны рвались наружу.
Раз девчонка, которую Оливер безумно желает, издевается, он помучает ее в ответ.
Если, конечно, Анеле не все равно.
Тогда только водка, много водки.
***
Анеля прибежала цветущая, сияющая — после расставания Оливера с Нанами они стали встречаться наяву в его квартире.
Анеля остановилась на пороге комнаты в изумлении. Оливер развалился на диване, а на экране телевизора крутился клип: полногрудые загорелые блондинки, полная ее противоположность.
Оливер лениво повернул голову Анеле навстречу.
— А, это ты? Привет!
Привет?! Анеля метнулась к дивану молнией.
Пощечина, звонкая, оглушающая.
Взгляд Оливера, полный ненависти.
Анеля испугалась и отпрянула. Но не успела — Оливер грубо схватил ее за запястья.
Не только Оливер ходил исцарапанным — все тело Анели покрывали бы синяки, не будь она анамаорэ.
Оливер схватил и рванул Анелю на себя, она упала ему на грудь.
Скатились на пол. Оливер сверху, подмяв под себя Анелю.
Она зашипела:
— Пусти, пусти меня сейчас же, иначе ТЕБЕ будет больно.
Взгляд изумрудных глаз прожег ее насквозь.
— Ты флиртуешь с кем попало, а мне нельзя смотреть телевизор?!
Он укусил ее ладошку, отвесившую ему пощечину.
