— Как сказала, так и будет. Иди!
Леди Валюна махнула рукой, не обращая внимания на слёзы дочери.
Глупая! Не видит таких перспектив! Не может поступиться гордостью, чтобы получить большее. Если Евка вернётся с отбора ни с чем, Дилирис сама позаботится о том, чтобы всыпать неудачнице плетей, аннулировать документы и устроить такую жизнь, чтобы девка взвыла собакой. А пока… Они будут улыбаться и шить новые платья. Во дворец Евка должна приехать, ничем не отличаясь от уже выбранных невест. А то и выгодно выделяясь среди них.
Валюна потирала руки от предвкушения, когда Кротта выскочила из комнаты ещё злее, чем была. Слёзы градом катились по щекам, синяк болел, и даже лёд не помогал свести его или хотя бы сделать чуточку меньше.
А тут ещё и маман с такими глупыми словами! Готовит Евку для колдуна! Подумать только! Она сама мечтала об этом отборе, представляя себя любимой женой одного из самых завидных женихов девяти королевств! Какие бы сплетни ни распускали о нём, она видела его самым красивым, самым лучшим мужчиной. Сильным, богатым, влиятельным. Как раз для неё. Он столько раз снился ей в чудесных снах…
Обида с удвоенной силой нахлынула и растеклась внутри. Маман не пустила её на площадь! Сколько она ни просила, запретила участвовать в отборе. Зато безродной твари повезло! Ну ничего. Кротта уже придумала, как поставить девку на место. Только Михи отыщет.
Она накинула на плечи шубу и направилась в конюшню. Там часто ночевал конюх.
Михи был у себя, перекладывал упряжь, наводя порядок.
— Смотрю, ты без настроения… — Кротта встала на пороге каморки, следя за мужчиной насмешливым взглядом. — Потерял любимую? Испугался?
— Ох, малышка Кротта, — тяжело вздохнул Михи и махнул рукой, — сложно всё…
— Слышала, руну можно снять, если лишить претендентку невинности.
— Я тоже слышал, да как же можно без согласия?
— Ты же добро ей сделаешь.
— Не знаю. Евка злится на меня. Надо бы сначала помириться…
— А не сделаешь, — злобно усмехнулась Кротта, настаивая на своём, — никогда не женишься на ней. Не пройдёт отбор, вернётся — сразу сошлю на дальние огороды. А позже — продам или сгною.
— Но леди Кротта!
Михи сомневался, но защита стремительно слабела.
— Дом нужно натопить так, чтобы жарко было, — вдумчиво сказала Кротта. — Чтобы очень. Слухи в городе ходят, что отметина проявляет себя лишь раз, защищая хозяйку.
— Эт как же такая писулька способна? — Конюх даже раскрыл рот от удивления.
— Да не переживай ты так! — Кротта усмехнулась. — Колдун не придёт. Метка — лишь знак. Не хочет девка на отбор — никто неволить не будет. Зато маман тебе потом спасибо скажет, когда вы с Евкой народите детей.
— Ну…
— Думай, Михи, думай. — Кротта развернулась, но бросила через плечо: — А не сделаешь… Я тебе житья не дам. И ей потом.
Довольная проделанной работой, девушка вышла из конюшни. Можно не сомневаться, конюх придёт к Евке ночью. Не будет ей никаких платьев, никакого отбора, а тем более — никакого Ридерика Альросского. Никогда.
Кротта улыбалась. Мать не поверит Евке, решив, что та испугалась и отдалась любовничку.
Собственно, план был замечательным. Осталось только дождаться утра.
Как только меня развязали и дали возможность одеться, я рванула в маленькую комнатушку. Меня трясло от холода, волнения, страха. Полный набор. Хотелось снова выпить и превратиться в алкашку, чтобы не видеть и не слышать этот мир. Совсем.
Уже стемнело, поэтому побег в лес стал невозможен. Так я и сидела в холодной комнате, кутаясь в лоскутное одеяло. Его нашла там же в сундуке, как и нательную, но чистую рубашку.
Джинсы и блузка вымокли, потому сохли на одной из табуреток Долго сохнуть будут, но вариантов нет. Маленькое оконце заиндевело от холода, изо рта появился пар. Около пяти градусов на улице, не больше. И несмотря на холод, зелёные деревья и трава.
Разжечь печку или зажечь свечи я даже не пыталась. Спичек не нашла. Оказалась полностью неприспособленной к деревенской жизни. К средневековой — так точно! Ну ничего. Дождусь рассвета — и сбегу.
Я сидела на кровати, сжавшись в комочек, перебирая в памяти события прошедшего дня: поездку, встречу с красавцем-колдуном, его внимательный, проникающий в душу взгляд. Никогда не забуду, обязательно нарисую, и, наверно, не раз. А какая у него интересная лошадь! Словно из сказки… Мимолётом в воспоминаниях пронеслись шумный и гулкий базар, бесноватая кротиха и её мамаша, и даже Михи с плетью возле столба.
Качнула головой… Вот женишок нашёлся! Невесту готов выпороть. Ох, Евка! Как же тебе повезло, что сбежала от такого мерзавца! Мне вот тоже повезло — могли бы жестоко побить.
Я раскрыла ладонь и посмотрела на мерцающий знак.
— Спасибо, — тихо прошептала ему.
Как ни крути, отметина спасла меня от мести и злости самоуверенной дуры.
В сенях раздался шум. Двери со скрипом раскрылись, и на пороге вырос предатель со связкой дров и явно тяжёлым свёртком.
— Евка? А я смотрю, окна инеем покрылись!
Его встретило угрюмое молчание. Да-да. Обычный бойкот.
— Я тут дров да еды принёс. Сидишь в темноте, на холоде и голодная, — разворчался мужик.
