— Не хватает всего чуть-чуть, — интригующе произнёс лорд. — Тебе обязательно надо это увидеть.
— Да что увидеть?
— Не хмурься, а то не получится.
Ридерик взял кисть (ну точно заправский художник) и сосредоточился.
— Что не получится?
— Сейчас покажу. — Нежными касаниями он что-то дорисовывал на моём лице. С каждым мазком ему всё сложнее было сдерживать веселье. — Подожди, — уговаривал лорд, — не хватает только носа и глаз.
— Моих глаз и носа мало?
Ну… Мы часто развлекались боди-артом в училище, мазали зубной пастой друг друга в детских спортивных лагерях… Я хорошо помнила, как накатывает вдохновение, смешанное с предвкушением удовольствия от законченной работы, и не мешала Альросскому. Да и как помешаешь, когда так светятся от безграничного счастья глаза?
— Погоди, я уже закончил, — подсмеиваясь, ворковал мужчина. — Ещё чуть-чуть. Сейчас. Ну вот! Идём! — Он бросил кисточку, а затем легко подтолкнул меня в спину. — К стеклу!
Так я оказалась возле окна. И увидела это. О-о-о! Моё лицо… Думала, после танца с вуалями мне будет всё равно. Как же я ошибалась!
На меня смотрела зверюшка. Забавная, разноцветная, весьма удивлённая обезьянка. Чёрный, пипкой, нос, длинные нарисованные ресницы, пара-тройка линий усов. Зачем-то усов! Зелёные пятна смешивались с голубыми и красными. Жёлтое виднелось прямо посреди лба. Как оно там оказалось? Ридерик лоб вроде не трогал.
— Это…
— Ты прекрасна, Ева! — Ридерик наконец захохотал, как мальчишка. — Похожа на радужную тришку из диких лесов.
— Это же… — Я разглядывала шедевр из поблёскивающих на свету пятен. — Это же масло! — до меня вдруг дошло. — Ридерик! Ты рисовал на мне маслом?
Попыталась совладать с накатившими эмоциями. Из двух разведённых палитр, лежащих на столе, дракон выбрал самую стойкую. Выбрал по незнанию, но дела это не меняло! Здесь масляные краски разводили жидкостью без цвета и запаха, потому я сразу не сообразила, чем рисует на мне Альросский. От масла и руки-то отмывались с трудом. А тут — лицо!
— Ещё и на какую-то тришку похожа?
— Ты злишься? — делано вскинул брови мужчина. — О нет, не надо! — Ридерик держал меня за плечи на вытянутых руках, наслаждаясь своим мастерством. — Тебе так идёт. Станцуешь для меня в этой маске?
— Не только станцую, но и буду несколько дней ходить по дворцу как разукрашенная мартышка, — поддакнула, скрывая часть правды. — Смыть не получится!
— Она не смывается?
Наносное удивление превращалось в искреннее.
— Не сразу и очень медленно.
Я на порядок сбавила тон и вернулась к столу. Запустила в палитру пальцы. Масло славно легло на высохший раньше «акрил». Развернулась к дракону. Руки и так были цветными, поэтому лорд не догадывался о грозящей ему расправе.
Ридерик смотрел озадаченно. А я вернулась к нему. Медленно, покачивая бёдрами, томной походкой. Тришка, не тришка… Ему не привыкать. Видел меня в маске с вуалью — слюни текли от желания. Как и сейчас.
Альросский смотрел на меня, пытаясь подавить смех, прорывающийся лёгкими всхлипами. Вот жук!
Я приблизилась к мужчине. Встала близко. Очень. Чувствовала его тепло.
— Скажите, Ридерик, — ласково произнесла с придыханием, смиренно потупив взгляд, — я до сих пор вам нравлюсь? — Голос дрогнул именно там, где нужно. — Даже такой разрисованной?
Мужчина замер. Улыбка сошла с его губ. Он затаил дыхание, словно не веря ушам. Наклонился и обрадованно выдохнул:
— Ева, — дракон стал ещё ближе, — я схожу с ума по тебе. С каждым днём всё сильнее. Не расстраивайся. Мы всё обязательно смоем. Со временем.
— О нет, ну что вы! Не беспокойтесь! — Я обхватила его лицо, медленно повела пальцами. Краски мазались цветными полосками, превращая Альросского в зебру. — Вам же было так весело. Вы наслаждались моментом.
— Ева?
Ридерик прищурился, наконец заподозрив подвох.
Он схватил меня за запястья, мешая доделать начатое. Но увы!
— Ты решила мне отомстить?
— Всего лишь чуть-чуть разукрасить! — Я открыто засмеялась. — Вы стали полосатой лошадкой. Вас можно теперь показывать детям так же, как и меня в цирке на площади.
Ридерик отпустил меня, подошёл к окну. Долго смотрел на своё отражение. Радужные полосы превратили зрелого мужчину в забавного парня.
— Лошадку, значит? — Альросский развернулся и наклонил голову, с интересом меня рассматривая. Коварно прищурился. — Снежинка, ты хоть понимаешь, что сейчас натворила?
— Что я натворила, Ридерик?
Я продолжала смеяться. Его образ попросту стал другим. Ну не вязался суровый Ледяной дракон с этим… выпускником художки на карнавале.
Весёлый блеск в серых глазах дракона сменился неподдельным азартом. Я отступила к дверям. Ой, мамочки, надо бежать! Быстро развернулась, юбки взметнулись, и только…
Не успела!
Ридерик схватил меня и стиснул в крепких объятиях. Рукой закопался в волосы и жадно поцеловал. Меня накрыло жаркой волной, когда он уверенно разомкнул мои губы. Голова закружилась, внезапно перехватило дух.
Откровенно сильное желание растеклось по жилам, когда дракон слегка сжал зубами мою верхнюю губу. Тихонько отпустил, — в двери громко стучали.
